Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воспоминания и размышления (Том 1)

ModernLib.Net / Художественная литература / Жуков Георгий / Воспоминания и размышления (Том 1) - Чтение (стр. 11)
Автор: Жуков Георгий
Жанр: Художественная литература

 

 


      В районе сосредоточения к 20-му кавполку присоединились средства усиления: танковый эскадрон и гаубичный конноартиллерийский дивизион. Здесь же командованию полка была объяснена тактическая обстановка, требовавшая немедленного выступления. Предстояло совершить 46-километровый марш в качестве передового отряда дивизии с целью захвата плацдарма, на котором была построена оборона 21-го кавалерийского полка.
      К исходу дня передовые подразделения 20-го кавполка вошли в соприкосновение с боевым охранением 21-го кавполка. Темнело. Не успев засветло произвести разведку обороны "противника", командир полка В.В. Крюков принял решение в течение ночи разведать "противника", а на рассвете атаковать его. Конечно, другого решения и быть не могло.
      История показывает, что исход боя в конечном итоге зависит от того, насколько целеустремленно, организованно и внимательно командир и его штаб подготовят атаку. Во всей этой сложной работе первостепенное значение имеет разведка. Выяснив расположение противника, его силы и средства, а также характерные особенности той местности, где находится противник, можно точно определить способ его действий.
      Из практики я знаю, как важно, чтобы разведка проводилась тщательно. Особенно это необходимо, если наступление на оборону противника проводится на рассвете, так как в течение ночи, под покровом темноты, он легко может изменить расположение своих боевых порядков. Такая разведка тем более необходима в тех случаях, когда приходится действовать против опытного врага.
      Командир 20-го кавполка В. В. Крюков, конечно, теоретически знал это, но проявил непозволительную небрежность и не Учел, что его "противник" тоже имел свою боевую задачу: не до- пустить прорыва подходящего "противника", а при благоприятных условиях разбить его.
      Командир 21-го кавполка И. Н. Музыченко решил:
      1) до наступления темноты огнем с переднего края при поддержке артиллерии отбить попытки "противника" прорвать оборону и не допустить вклинивания его в первую позицию;
      2) под шум боя, соблюдая все меры маскировки, с наступлением темноты начать отвод боевых порядков полка на вторую оборонительную позицию, которая была заранее предусмотрена и соответственно подготовлена;
      3) чтобы не дать "противнику" разгадать свой маневр, снять боевые порядки, расположенные на первой траншее переднего края обороны полка, только перед самым рассветом, оставив для наблюдения за "противником" разведывательные дозоры.
      С наступлением темноты командир 20-го кавполка выслал усиленную разведку к переднему краю обороны. Встреченные огнем, разведчики залегли перед проволокой и начали вести наблюдение. В течение ночи командир 20-го кавполка получал регулярные донесения о том, что "противник" находится по-прежнему в первой траншее и даже пытается захватить пленных. В. В. Крюков был убежден в том, что его "противник", закопавшись в землю, будет обороняться на занятых позициях.
      На рассвете, после артиллерийской подготовки, предвкушая победу, командир полка просигналил ракетами начало атаки. Артиллерия усилила огонь, началась энергичная атака. Вот уже танки на больших скоростях с ходу прошли первую траншею, ворвались во вторую. Первая траншея занята! Но что это? Почему остановились танки?
      - Товарищ комдив, - обращается командир 20-го кавполка к руководителю учения, - разрешите пройти вперед и лично установить, почему произошла остановка атакующих боевых порядков.
      - Ну что ж, "свой глаз - алмаз", посмотрите, разберитесь.
      У второй траншеи В. В. Крюкова встретил командир 2-го эскадрона Э. М. Буш.
      - В чем дело? Почему остановились?
      - Да вот, товарищ комполка, мы советуемся с командиром танкового эскадрона, что делать дальше.
      - Как что? Громить "противника"!
      - Да, но его здесь нет.
      - Как нет?! Куда же он девался? Разведка доносила всю ночь, что "противник" занимает оборону.
      - Разрешите доложить! - обратился к командиру полка посредник-танкист. Вот здесь в траншее на палке висела эта бумажка, может быть, она кое-что раскроет?
      Взяв в руки листок, командир полка прочел вслух: "Привет сальцам, ищите нас, как ветра в поле. На будущее советуем быть более бдительными!"
      Надо было видеть растерянные лица всех окружающих и ту неловкость, которая создалась в результате обманного маневра 21-го кавполка, заставившего атакующих расстрелять боевой комплект снарядов по пустому месту. А главное куда же отошел "противник"?
      - Это Иван Николаевич по злобе устроил тебе, Владимир Викторович, такую "кувырк-комедию", - иронически заметил старший посредник при 20-м кавполке Ф. Я. Костенко.
      - Бывает и хуже, - размышлял вслух В. В. Крюков, то всматриваясь в карту, то оглядывая впереди лежащую местность. И как бы в подтверждение этих слов посредники обозначили взрывами удар артиллерии 21-го кавполка по остановившимся боевым порядкам 20-го кавполка.
      Конфуз был полный.
      На разборе учения во всех деталях были рассмотрены действия той и другой стороны и особенно проанализированы ошибки 20-го кавполка, допустившего в своих действиях непростительную пассивность в разведке "противника". Что касается действий 21-го кавполка, они были отмечены как образец для обучения обманным действиям.
      Это учение надолго запомнилось участникам и потом повторялось в различных вариантах.
      В подготовке и воспитании частей особое внимание уделялось умению определять цели и задачи в сложных условиях. Что для этого предпринималось?
      Обычно замысел учения мною держался в строгом секрете. Обучаемый полк поднимался по тревоге, и ему указывался район, где надлежало сосредоточиться. В этом районе командованию вручалась тактическая обстановка и боевой приказ, требовавший совершить марш-маневр через труднопроходимые, заболоченные или лесные районы. Маршрут избирался такой, который требовал больших работ по расчистке и прокладке дорог, постройке из подручного материала гатей и переправ. При этом никаких инженерных средств усиления обычно не давалось, с тем чтобы научить командование всех степеней находить выход из тяжелого положения своими силами и местными средствами.
      Такие учения в физическом отношении были чрезвычайно тяжелыми. Иногда люди буквально валились с ног, часто оставаясь без сна и нормального питания несколько суток подряд. Но какая радость охватывала бойцов и командиров, когда их часть, выполнив труднейшую задачу, достигала поставленной цели! В другой раз, оказавшись в трудной обстановке, они уже не сомневались в возможности добиться своего. Командование, штабы и весь личный состав приобретали практические навыки с честью выходить из любого трудного положения.
      Большую пользу в воспитании моральных качеств бойцов и командиров приносили товарищеские вечера, организованные политработниками после учений. Участники "сражений" делились своими впечатлениями, критиковали недостатки, по-товарищески высмеивали тех, кто пасовал перед препятствием или по своей беспечности и безразличию создавал дополнительные трудности.
      Благодаря усилиям всего личного состава дивизии в 1935 году было завершено строительство: все части получили хорошие квартиры, учебно-материальную базу. Значительно улучшился и конский состав.
      К этому времени были достигнуты неплохие результаты и во всех видах политической и боевой подготовки. Имелись высокие показатели по дисциплине, службе и общей организованности сдельных частей и подразделений.
      1935 год ознаменовался для нас большими событиями. Во-первых, на инспекторских смотрах все части дивизии получили высокие оценки, в том числе и по самому трудному виду боевой подготовки конницы - по огневой подготовке. Во-вторых, дивизия была награждена за свои успехи в учебе и боевой подготовке высшей правительственной наградой - орденом Ленина.
      Орденами был награжден ряд командиров, младших командиров и красноармейцев. Орденом Ленина был награжден и я. Все это взволновало меня до глубины души. Я крепко задумался над тем, что мы должны сделать, чтобы еще выше поднять боевую подготовку и общее состояние дивизии.
      Тот год памятен для нас, военных, и еще одной мерой, принятой партией для повышения авторитета командных кадров, - введением персональных воинских званий. Первыми Маршалами Советского Союза стали В. К. Блюхер, С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, А. И. Егоров, М. Н. Тухачевский.
      Большим событием был приезд в дивизию Семена Михайловича Буденного. Семен Михайлович тщательно проверил боевую подготовку дивизии, особенно конную, строевую и тактическую. Все смотровые учения прошли блестяще и как бы еще раз подтвердили состояние высокой выучки личного состава.
      Для вручения ордена Ленина дивизия была собрана в конном строю на одном из плацев города. Весь личный состав в приподнятом настроении, на флангах каждой части развевались боевые знамена, под которыми ветераны дивизии ходили в бой с белогвардейцами и белополяками.
      В торжественной тишине после встречного марша и рапорта С. М. Буденный поднялся на трибуну. По его знаку подъезжаю с ассистентами, держа боевое знамя дивизии. С. М. Буденный прикрепляет к нему орден Ленина, и мы со знаменем скачем полевым галопом перед строем.
      В многотысячном "ура", мощном артиллерийском салюте слышалась самая сердечная благодарность всего личного состава дивизии партии и правительству, отметившим высокой наградой успехи дивизии в учении и боевой подготовке в мирное время.
      После объезда строя с кратким словом к дивизии обратился Семен Михайлович. Было заметно его волнение. Да и как же не волноваться! Это выпестованная им дивизия получила самую высокую награду. Надо сказать, что бойцы-конники с большим уважением относились к С. М. Буденному, особенно те, кто вместе с ним прошел тяжелый путь гражданской войны.
      После С. М. Буденного, который произнес в наш адрес много хороших, теплых слов, выступил я и от имени всех бойцов просил Семена Михайловича передать Центральному Комитету партии, правительству, что 4-я дивизия, свято храня и умножая боевые традиции, всегда будет готова выполнить любой приказ Родины.
      В заключение состоялось торжественное прохождение частей. После парада у командира дивизии был обед, на котором Семен Михайлович и старые конармейцы вспоминали эпизоды гражданской войны, походы и отважных героев, которым не довелось дожить до наших дней. И на этот раз лучшим рассказчиком был ветеран дивизии Василий Васильевич Новиков, командир 4-го механизированного полка. В его удивительной памяти сохранились даже самые мелкие детали из боевой жизни.
      В последующие годы моего командования Семен Михайлович трижды посетил дивизию, и каждый его приезд был исключительно приятным для всего личного состава. Надо сказать, что С. М. Буденный умел разговаривать с бойцами и командирами. Конечно, занятий, учений или штабных игр с личным составом он сам не проводил. Но ему этого в вину никто не ставил.
      Несколько раз посетил дивизию и командующий войсками Белорусского военного округа И. П. Уборевич. Это был настоящий советский военачальник, в совершенстве освоивший оперативно-тактическое искусство. Он был в полном смысле слова военный человек. Внешний вид, умение держаться, способность коротко излагать свои мысли, - все говорило о том, что И. П. Уборевич незаурядный военный руководитель. В войсках он появлялся тогда, когда его меньше всего ждали. Каждый его приезд обычно начинался с подъема частей по боевой тревоге и завершался тактическими учениями или командирской учебой.
      Первый раз И. П. Уборевич прибыл в дивизию еще в 1934 году. Поздоровавшись со мной, он сказал, что приехал посмотреть, как учится дивизия. Я ответил, что очень рад, хотя, откровенно говоря, все же волновался.
      - Ну, вот вам четыре часа, - сказал И. П. Уборевич, - выведите 21-й кавалерийский полк в поле и покажите, чего достигла дивизия. Тема - по вашему усмотрению. Я буду ждать вашего адъютанта в штабе 4-й стрелковой дивизии.
      - Мало времени для организации тактического учения, - попробовал возразить я, - мы не успеем даже проинструктировать посредников и обозначить "противника".
      - Да, времени немного, - согласился И. П. Уборевич, - но в боевой жизни все бывает.
      Я понял, что возражения бесполезны, надо действовать.
      Передав командиру 21-го кавполка И. Н. Музыченко по телефону пароли учебной тревоги и место исходного положения, продиктовал по карте короткое тактическое задание. Пока его печатали, начштадив и его помощник быстро заготовили карты-задания и лично повезли в 21-й кавполк для ознакомления командного состава. В назначенное время все было готово.
      Ровно через 4 часа в поле на исходное положение прибыл И. П. Уборевич с посланным мною адъютантом.
      Поздоровавшись с командиром 21-го кавполка, он приказал доложить обстановку и решение.
      И. Н. Музыченко умело доложил И. П. Уборевичу свое решение. По улыбке командующего я понял, что начало учения ему понравилось.
      - Ну что ж, по коням, - сказал он. - Посмотрим полк в действии.
      Учение продолжалось 5 часов. За это время командующий сумел объехать все подразделения полка, действовавшего в условиях "передового отряда дивизии". Он проскакал более 80 километров и, видимо, устав, приказал дать отбой.
      После моего разбора, который я сделал прямо с седла перед строем полка, И. П. Уборевич поблагодарил всех за учение, а затем, прощаясь с командованием дивизии, сказал:
      - Обучаете части по-современному. Желаю успеха. Я не могу задержаться, спешу на госграницу, но буду у вас перед маневрами.
      Все были довольны результатами учения и, честно говоря, тем, что командующий не имел времени дольше оставаться в дивизии.
      В 1935 году 4-я кавалерийская дивизия была передана из 3-го кавалерийского корпуса в 6-й казачий корпус, командиром которого был назначен Е. И. Горячев. С апреля 1936 года 4-я кавалерийская дивизия была переименована в 4-ю Донскую казачью дивизию и для нее была установлена казачья форма.
      Мне пришлось неоднократно участвовать в окружных маневрах. Но особо ценный оперативно-тактический опыт я получил, участвуя в больших окружных маневрах. Надо отдать должное И. П. Уборевичу, начальнику штаба округа Б. И. Боброву, начальнику отдела боевой подготовки округа Н. А. Шумовичу и всему окружному аппарату - они умели поучительно организовать маневры, мастерски провести розыгрыш действий сторон и разобрать итоги.
      Особенно запомнились мне маневры 1936 года, и в частности форсирование реки Березины, той самой, на которой в 1812 году Наполеон погубил остатки своей армии, отступавшей из России.
      Нам было известно, что на маневры прибыли нарком обороны К. Е. Ворошилов и другие военачальники. Естественно, что каждая часть, каждое соединение ожидали приезда К. Е. Ворошилова. Ну, а мы, командиры 4-й казачьей дивизии, считали в порядке вещей, что нарком обязательно будет у нас. Но когда! Хотелось, чтобы это произошло в хорошую погоду, когда все мы будем выглядеть веселее, красочнее. К сожалению, как это чаще всего бывает осенью, зарядили дожди.
      Закончив сосредоточение частей дивизии в районе переправы, хорошо замаскировав их в лесных массивах в 4-5 километрах от реки, мы вызвали на командный пункт командиров, чтобы дать им устное указание о тактическом взаимодействии с соседними частями после форсирования. Не успели еще развернуть карты, как к командному пункту подъехала вереница машин. Из первой машины вышли К. Е. Ворошилов, А. И. Егоров и И. П. Уборевич. Я представился наркому обороны и кратко доложил о том, что 4-я дивизия подготовилась к форсированию реки, а командиры частей собраны на местности для получения последних указаний.
      - Хорошо, - сказал нарком, - послушаем ваши указания.
      Климент Ефремович очень подробно интересовался техникой форсирования реки танками своим ходом при глубине, превышающей высоту танка БТ-5. После детального доклада командира механизированного полка нарком обратился к знакомым по Конной армии командирам и комиссарам частей.
      - Как изменилась наша конница! - сказал он. - В гражданскую войну мы с Буденным на всю Конную армию имели несколько примитивных броневиков, а теперь в каждой кавалерийской дивизии - целый полк замечательных танков, способных своим ходом преодолевать сложные речные преграды. Ну, что ты, старый дружище, думаешь насчет танков, - обратился нарком к Федору Яковлевичу Костенко, - не подведут они нас? Может быть, конь вернее, а?
      - Нет, Климент Ефремович, - ответил Ф. Я. Костенко. - Коня, шашку и пику мы пока не забываем - думается, рано еще хоронить конницу, она еще послужит Родине, но танкам мы уделяем серьезное внимание, это новый подвижной род войск.
      - Ну, а как думает комиссар? - спросил нарком А. С. Зинченко, которого также знал по Первой конной.
      - Я считаю, что Федор Яковлевич прав, - ответил он и добавил: - Я был бы плохим, вернее, никуда не годным комиссаром мехполка, если бы сомневался в большом будущем бронетанковой техники. Мое мнение: надо смелее развертывать механизированные войска, особенно танковые соединения, которых у нас маловато.
      - Ну что ж, Александр Ильич, - обратился к начальнику Генерального штаба К. Е. Ворошилов, - не будем мешать командованию дивизии. Желаю всем вам удачи, мы еще увидимся и потолкуем.
      Мы поняли, что нарком будет лично наблюдать форсирование реки, так как вся колонна машин направилась в район предстоящих действий нашей дивизии. После 30-минутной артиллерийской подготовки передовые отряды частей дивизии на широком фронте подошли к реке. Низко пролетевшее вдоль реки звено самолетов поставило дымовую завесу, удачно прикрыв от "противника" действия первого десантного эшелона. Когда дым начал рассеиваться, передовые подразделения уже зацепились за противоположный берег. Кое-где были слышны крики "ура", частая стрельба и пушечные выстрелы. А когда дым окончательно растаял, стало хорошо видно, как 15 танков мехполка, с ревом выбравшись на берег "противника" и, стреляя на ходу, быстро подходили к подразделениям, наступавшим на захваченном плацдарме. Скоро вся дивизия была на другом берегу и, опрокинув "противника", успешно продвигалась вперед.
      На разборе маневров нарком дал высокую оценку нашей дивизии, похвалив за хорошую организацию форсирования реки и новаторство танкистов, рискнувших своим ходом преодолеть такую глубокую реку, как Березина.
      На полковых собраниях мы рассказали об этом солдатам, сержантам и командирам. Они долго не расходились по квартирам, продолжая с увлечением делиться впечатлениями о прошедших маневрах.
      Утром следующего дня состоялся большой парад. Погода была чудесная, солнышко как-то особенно согревало наши сердца. Войска, участвовавшие в окружных маневрах, закончив построение, ждали команды "смирно", чтобы встретить наркома обороны.
      Мне показалось, что командиры частей 4-й Донской казачьей дивизии волнуются больше других. Да нет, солдатские лица, лица командиров спокойны, уверены - все будет хорошо. Раздалась команда: "Смирно!", "Равнение направо!". К войскам приближался нарком обороны.
      Короткий рапорт командующего округом И. П. Уборевича - и нарком направился к войскам. Объезд стрелковых войск окончен. Оркестр дивизии заиграл встречный марш. Полевым галопом на рыжем коне нарком подскакал к нашей дивизии. Первую остановку К. Е. Ворошилов делает около 19-го Манычского кавполка, в строю которого он не раз ходил в атаку на белогвардейские и белопольские части.
      - Здравствуйте, товарищи! - с какой-то особой теплотой произнес К. Е. Ворошилов, окинув взглядом бойцов.
      После объезда 4-й дивизии нарком тем же аллюром поскакал в 6-ю Чонгарскую казачью дивизию. Эта дивизия не меньше прославилась в годы гражданской войны. Вместе с нашей она хорошо сражалась под знаменами Первой конной армии.
      Позже К. Е. Ворошилов, поднявшись на трибуну, произнес речь, в которой коротко сказал о политике и мероприятиях партии в деле строительства социализма, о международном положении, о необходимости крепить оборону нашей страны и поздравил войска с успешным завершением осенних маневров. Затем под мощные звуки оркестра двинулась пехота, отбивая шаг. После пехоты пошла конница.
      Обычно конница на парадах шла рысью, но на этот раз мы уговорили командующего разрешить пройти манежным галопом. Но как-то так получилось, что манежный галоп при подходе к трибуне наркома перерос в полевой галоп, а когда подошла колонна пулеметных тачанок, то их аллюр усилился до карьера. Комкор С. К. Тимошенко начал беспокоиться, поглядывая в мою сторону, но я уже ничего не мог поделать. Тачанки летели, как стрелы, выпущенные из лука. Боялись мы лишь одного: как бы не соскочило колесо у какой-нибудь тачанки, что иногда бывало на парадах даже в Москве. Я посмотрел на наркома, и у меня отлегло от сердца. Он от души улыбался и приветливо махал рукой лихим пулеметчикам дивизии.
      В последующие годы 4-я Донская казачья дивизия всегда участвовала в окружных маневрах. Она выходила на маневры хорошо подготовленной, и не было случая, чтобы дивизия не получила благодарности высшего командования.
      Хочется вспомнить одно из предманевренных учений, которое было проведено в районе города Слуцка под руководством И. П. Уборевича и его заместителя С. К. Тимошенко
      Тема учения была "Встречный бой стрелковой дивизии с кавалерийской дивизией".
      В ту пору стрелковая дивизия была уже хорошо оснащенным боевым соединением. Если десять лет назад при штатной численности 12 800 человек стрелковая дивизия имела 54 орудия, 189 станковых и 81 ручной пулемет и была совсем без танков и зенитных средств, то стрелковая дивизия 1935 года примерно при той же численности имела уже 57 танков, до сотни орудий, 180 станковых, более 350 ручных и 18 зенитных пулеметов.
      Учение началось ранним сентябрьским утром. Стояла хорошая погода. Осенняя свежесть бодрила бойцов, все были в приподнятом настроении. С тактическим заданием личный состав ознакомился еще с вечера, а в течение ночи части дивизии готовились к выступлению На первом этапе предстояло захватить и преодолеть узкое дефиле.
      Этот маневр имел важное значение, особенно для передовых частей, так как за болотистым массивом находился тактически важный рубеж высот, с которых открывался хороший обзор местности. Сама местность обеспечивала рассредоточение дивизии на широком фронте, что всегда немаловажно в условиях встречных сражений. В качестве передового отряда кавдивизии нами было решено назначить часть сил 4-го механизированного полка, состоявшую из легких танков, бронемашин, моторизованной пехоты и артиллерии. Благодаря своей подвижности такой отряд обеспечивал быстрый захват и преодоление дефиле и последовательный выход на важнейшие рубежи, не говоря уже о том, что нам было необходимо быстрее войти в соприкосновение с "противником".
      По кратчайшим расстояниям, в стороны от направления движения, там, где был плохой обзор местности, выехали кавалерийские отдельные разъезды. Как только получили радиосигнал от передового отряда о прохождении дефиле и выходе передовых подразделений на первый рубеж, мы дали радиосигналы главным силам: немедленно начать поэшелонное передвижение через дефиле с целью выхода в исходные районы для захвата основного рубежа.
      Через два часа все главные силы, преодолев болотистое пространство, вышли на свои направления. Штаб дивизии и командование к этому времени находились в центре этих сил. Из донесений передового отряда и его разведорганов стало известно, что навстречу нашей дивизии двинулась по основному направлению колонна в составе двух полков с артиллерией, отдельной колонной один стрелковый полк, усиленный артиллерией. Разведывательные органы "противника" находятся впереди авангардов на удалении 6-8 километров. А судя по тому, что и разведывательная авиация не летала, мы были уверены: "противник" пока еще не обнаружил нашу группировку на марше.
      Как всегда неожиданно, к штабу подъехал командарм 1 ранга И. П. Уборевич в сопровождении С. К. Тимошенко.
      - Что вам известно о "противнике"? Где части вверенной вам дивизии? спросил он.
      Я показал на своей карте, где части "противника", где и в какой группировке находится вверенная мне дивизия, а также доложил свое решение. И. П. Уборевич попросил показать и отметить на его карте район, где я думаю атаковать "противника", и направление ударов полков.
      - Это предварительное решение, если, конечно, не будет серьезных изменений обстановки, - сказал я.
      По улыбке С. К. Тимошенко понял, что попал в точку. Это придало мне больше уверенности.
      - Как будете доводить свой приказ до полков и где будете сами в период сближения и завязки боя? - спросил И. П. Уборевич.
      Я ответил:
      - В правую колонну 20-го кавполка, который имеет задачу сковать "противника", в составе стрелкового полка поедет начальник оперативного отдела Архипов, 19-й кавполк, усиленный дивизионом артиллерии и эскадроном танков, будет действовать против главных сил "противника" с фронта. Туда приказ передаст мой заместитель комбриг Дрейер. Главным силам дивизии, которые должны обойти с фланга группировку "противника" и атаковать ее с тыла, приказ передам сам. Там же буду находиться до конца боя. Сейчас одновременно с выездом в части моих делегатов будут переданы короткие приказы по радио.
      - Желаю успеха, - сказал И. П. Уборевич и, сев вместе с С. К. Тимошенко в машину, уехал в сторону "противника".
      Как мы и рассчитывали, 19-й и 20-й кавполки завязали с фронта жаркий бой с подошедшим "противником", что облегчило нашим главным силам ориентирование в обстановке.
      Но каким беспечным оказался наш "противник"! При обходе его с фланга и при развертывании наших главных сил у него в тылу нас никто не обнаружил. Остановившись на одной из высот, мы видели: один стрелковый полк "противника", развернувшись фронтом на запад, ведет бой с нашим 19-м кавполком, который занял очень хороший огневой рубеж. Другой совершает обходное движение по пахоте, видимо, с целью выхода во фланг 19-го кавполка, который "противником" был принят за нашу главную группировку.
      В это время из-за перелесков, развернувшись в боевые порядки, двинулись наши танки, за которыми следовали в предбоевых порядках главные силы дивизии. Открылся шквальный огонь танков и артиллерии. А затем послышалось громкое тысячеголосое "ура". Как это и бывает во встречном бою, что произошло дальше понять было трудно.
      Что же все-таки случилось? Какая сторона лучше маневрировала, быстрее развернулась и удачнее нанесла удар? Об этом мы узнали только на разборе, который состоялся тут же в поле. Разбор произвел лично командующий И. П. Уборевич. Минут пять он ходил молча перед строем командиров обеих дивизий, и затем, остановившись, начал так:
      - Я сегодня ночью в вагоне с удовольствием прочитал книгу "Канны", которую вы, товарищ Иссерсон, написали. (Иссерсон был командиром 4-й стрелковой дивизии.) Но вот здесь, в полевой обстановке, у вас "Канн" не получилось, да и, вообще говоря, ничего не получилось.
      А затем, разгорячившись, продолжал:
      - Как это можно допустить, чтобы стрелковая дивизия дала себя окружить и разбить во встречном бою с кавалерийской дивизией? Как могло получиться, что сам комдив и его штаб были захвачены во время завтрака на поляне, когда обстановка требовала от них особой бдительности и разведки "противника"?
      Указав на ряд серьезных недостатков в действиях 4-й стрелковой дивизии, И. П. Уборевич сказал, что 4-я кавалерийская дивизия произвела на него хорошее впечатление.
      Нам, кавалеристам, было приятно слышать похвалу командующего, но в то же время мы были искренне расстроены неудачей 4-й стрелковой дивизии, с которой находились в одном гарнизоне и очень дружили.
      На маневрах командованию 4-й стрелковой дивизии вновь не повезло. В районе Тростянца (недалеко от Минска) в числе других дивизия опять попала в окружение. Но это еще полбеды, а главное было в том, что она крайне неумело выходила из окружения. И на этот раз главным ее "противником", как и на учении в районе Слуцка, оказалась наша 4-я кавалерийская дивизия.
      Выход из окружения - это, пожалуй, самый трудный и сложный вид боевых действий. Чтобы быстро прорвать фронт противника, от командования требуется высокое мастерство, большая сила воли, организованность и особенно четкое управление войсками.
      Скрытная перегруппировка частей к участку прорыва, мощный огневой и авиационный налет, стремительный удар по боевым порядкам противника, лишение его артиллерийского наблюдения путем дымовых завес являются гарантией успешного прорыва и выхода частей из окружения. К сожалению, такие действия не смогло организовать командование стрелковой дивизии.
      Всего этого можно было бы и не касаться, но недостатки в боевой подготовке 4-й стрелковой дивизии, к сожалению, не были изжиты до самой Великой Отечественной войны, и она за них поплатилась ценой гибели многих воинов на полях Белоруссии, попав в окружение в начальном периоде войны.
      Последний раз И. П. Уборевич проверял нашу дивизию в 1936 году.
      Благодаря усилиям всего личного состава дивизия была в прекрасном состоянии. Ее политическая подготовка, дисциплина, общая организованность, постоянная боевая готовность оценивались только на "хорошо" и "отлично". Всегда скупой на похвалу И. П. Уборевич тепло благодарил личный состав и многих наградил ценными подарками.
      В связи с арестом И. П. Уборевича в 1937 году командующим Белорусским военным округом был назначен командарм 1 ранга И. П. Белов, хорошо разбиравшийся в оперативных вопросах. Начальником штаба стал А. М. Перемытое, а членом Военного совета - армейский комиссар А. И. Мезис.
      Однако, оглядываясь назад, я должен все же сказать, что лучшим командующим округом был командарм 1 ранга И. П. Уборевич. Никто из командующих не дал так много в оперативно-тактической подготовке командирам и штабам соединений, как И. П. Уборевич и штаб округа под его руководством.
      Я проработал командиром дивизии более четырех лет, и все эти годы жил одной мыслью: сделать вверенную мне дивизию лучшей в рядах Красной Армии, самой передовой. В подготовку дивизии было вложено много сил, энергии и труда, чтобы вытянуть ее из прорыва, научить командирские кадры и штабы искусству современной тактики, организации и методам управления подразделениями, частями и дивизией.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35