Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Россия век XX-й. 1939-1964

ModernLib.Net / История / Кожинов Вадим Валерьянович / Россия век XX-й. 1939-1964 - Чтение (стр. 22)
Автор: Кожинов Вадим Валерьянович
Жанр: История

 

 


В записке в сущности были «объединены» официальная версия гибели Михоэлса — наезд некоего грузовика — и уже несколько лет распространявшиеся слухи об убийцах из МГБ.

Я вовсе не склонен вообще отрицать роль МГБ в гибели Михоэлса; я только не считаю эту версию бесспорной (часть аргументов, дающих основание усомниться в ней, изложена выше) и допускаю, что Соломон Михайлович стал жертвой несчастного случая или каких-либо преступных лиц, не имевших отношения к МГБ.

Правда, сравнительно недавно, в 1996 году, произошло неординарное событие, которое вроде бы неопровержимо подтвердило версию об убийстве. В телепрограмме популярного в свое время Молчанова в участники убийства был зачислен генерал-майор Е. П. Питовранов, который в 1946-1951 годах являлся начальником 2-го (контрразведывательного) Главного управления МГБ, а затем — зам. министра. Питовранов подал иск в суд и выиграл дело, ибо бывший его заместитель Ф. Г. Шубняков (тот самый, о котором идет речь в записке Берии) заявил в суде, что ему как действительному участнику убийства Михоэлса точно известно: Питовранов в этом убийстве не участвовал и даже ничего не знал о нем.

Казалось бы, все вопросы теперь отпадают: Шубняков признал, что убийство имело место. Однако надо знать, кто такой Е. П. Питовранов. Это поистине уникальный человек, умевший преодолевать любые преграды. В 1946 году, всего в тридцать лет — генерал. 26 августа 1951 года Питовранов становится заместителем министра ГБ, но уже в октябре его вместе с несколькими десятками его коллег арестовывают по обвинению в «сионистском заговоре». И он — единственный из всех! — сумел освободиться, ибо отправил Сталину такой план реорганизации разведывательно-контрразведывательной работы, что тот не только приказал выпустить его из тюрьмы, но и 30 декабря 1952 года назначил заместителем вновь созданного (по питоврановскому замыслу) ГРУ МГБ.

А затем Питовранов невредимо прошел и бериевскую чистку, и последующую хрущевскую чистку от настоящих и мнимых (вроде Абакумова) «бериевцев», и в 1957 году был введен в «Комитет» в узком смысле, состоявший всего из десяти человек и возглавлявший КГБ; занимал он высокие посты и в 1959 году449, когда «органами» руководил уже совсем «новый» человек — А. Н. Шелепин, с 1952-го до конца 1958 года возглавлявший комсомол.

В самом начале 1990-х годов я разыскал Питовранова — как одного из очень-очень немногих «уцелевших» руководителей МГБ сталинского времени, от которых можно было узнать какие-либо «тайны». И оказалось, что он, уже почти восьмидесятилетний, служит в некой российско-итальянской фирме, помещавшейся в старинном особняке около Арбата, в Денежном переулке, и занимает в ней немаловажное место. Он принял меня в небольшом, но уютном кабинете, куда нам тут же принесли кофе с ликером, и в начале нашей беседы с явной гордостью рассказал, как он сумел в 1952 году «переломить» самого Сталина… Было очевидно, что этот человек привык побеждать любые неблагоприятные обстоятельства.

И вот некоторое время спустя Питовранову бросают с телеэкрана обвинение в убийстве Михоэлса. Отрицать сам факт убийства после опубликования в 1992 году записки Берии было бессмысленно, ибо почти все в нее поверили, а неоспоримого опровержения нет. И Питовранов, как уместно предположить, обратился к своему давнему сослуживцу Ф. Г. Шубнякову, который дал ложное450 показание. Федор Григорьевич при этом, как говорится, ничего не терял: ведь уже несколько лет было «известно» из записки Берии о его участии в убийстве Михоэлса. А Питовранов в очередной раз одержал победу…

Конечно, мое мнение о показании Ф. Г. Шубнякова — только гипотеза… Обращусь к другому весьма существенному вопросу — каковы могли быть причины акции против Михоэлса, если она действительно имела место? Борщаговский немало говорит об этих причинах — о «свирепом, закоренелом антисемитизме Сталина», о «неотступном антисемитизме Сталина, принявшем с годами маниакальный характер», и, наконец, о том, что «в лице Соломона Михоэлса из глубин ненавистного Сталину народа возник сильный лидер… которому рукоплескала Россия, а затем и Америка». Увлекшись, Борщаговский пишет, что "Михоэлс был… воплощением полной таинственной энергии мужской силы (выделено мною. — В.К.)… народа, досаждавшего Сталину самим своим существованием".

Написав о «мужской силе», Борщаговский, вероятно, понял, что переборщил, ибо о претензиях Сталина на «мужскую силу» ничего не известно, и перенес внимание на другое лицо: "А сколько злобы и зависти должен был испытывать Берия — охотник, выслеживающий на улицах Москвы женщин, жалкий, охорашивающийся насильник! Этот же уродливый актер (Михоэлс. — В.К.) чтим даже женщинами, их глаза взволнованно обращены к нему, в них свет преклонения и обожания"451.

Но помилуйте! Ведь Берия-то не имеет ровно никакого отношения к гибели Михоэлса! И именно Берия осуществил прекращение «еврейских» дел! Словом, наш автор тут совершенно зарапортовался. Впрочем, если вдуматься, написанное им о «коллизии» Михоэлс — Сталин в сущности столь же нелепо.

Вот он уверяет, что из «народа, досаждавшего Сталину самим своим существованием», «возник» — то есть явился неожиданно и сам собой — «сильный лидер… которому рукоплескала Россия, а затем и Америка». Между тем, если бы Михоэлс был просто актером и режиссером — пусть даже блестящим — одного из множества театров, к тому же весьма плохо посещаемого (известно, что ГОСЕТ вынужден был распространять среди высокооплачиваемых людей «абонементы»), он никак не мог бы стать столь знаменитым.

И, говоря попросту, «лидером» его сделал именно Сталин, потому что, вне всякого сомнения, не без его согласия Михоэлс еще в 1932 году стал членом ЦК Союза работников искусств СССР, в 1935-м — народным артистом РСФСР, в 1939-м — кавалером ордена Ленина, народным артистом СССР и членом Комитета по Сталинским премиям, в 1941-м — председателем Еврейского антифашистского комитета, в 1943-м — посланцем советских евреев в США и в 1946-м — лауреатом Сталинской премии 1-й степени (которой удостоивались очень немногие).

Остается предположить, что Сталин в продолжение всего этого времени был одержим неким мазохизмом и все выше поднимал статус Михоэлса. Впрочем, от Борщаговского всего можно ожидать (ведь выдумал же он «мужское соперничество» Берии и Михоэлса), и я не удивлюсь, если он заявит, что Сталин в течение пятнадцати лет мазохистски возносил Михоэлса, чтобы затем испытать наслаждение от садистского убийства.

Не в первый раз скажу: «Так пишется история…»

Наконец, в целом ряде сочинений (в том числе и принадлежащих Борщаговскому) утверждается, что Михоэлса убили из-за его связи с семьей Аллилуевых — родственников второй жены Сталина, Н. С. Аллилуевой, которые и при ее жизни, и долгое время после ее смерти были близки с вождем, хотя все более критически к нему относились. В декабре 1947 — январе 1948 года сестра жены Сталина А. С. Аллилуева, вдова брата сталинской супруги Е. А. Аллилуева и ее дочь К. П. Аллилуева были арестованы и в мае осуждены за «распространение гнусной клеветы» на Сталина. Одним из тех, кто, по мнению следователей, слушал и распространял эту клевету далее — якобы даже в США! — был познакомившийся с Аллилуевыми еще в 1946 году Михоэлс.

О деле Аллилуевых подробно говорит в своей книге особенно осведомленный В. Ф. Аллилуев — сын А. С. Аллилуевой. И характерно, что он отрицает версию убийства Михоэлса сотрудниками МГБ, видя в его гибели не столь редко имеющее место в судьбах людей совпадение двух событий — случайного и целенаправленного, ибо, по его мнению, Михоэлса, если бы он не погиб, ждал арест452. Но важно заметить, что «вина» Михоэлса в январе 1948 года заключалась не в создании «сионистского центра», а в распространении «клеветы» на Сталина. Имело место, по определению Г. В. Костырченко (цит. соч., с.95), «дело Михоэлса-Аллилуевых», а не, скажем, «дело ЕАК».

Только почти год спустя начались аресты участников «сионистского центра» — прежде всего членов ЕАК. И подосновой возникшего тогда «дела», без сомнения, было резкое изменение взаимоотношений с Израилем, о чем теперь и пойдет речь.


* * *

Как уже сказано, в 1947 — первой половине 1948 года очень трудно было предвидеть грядущую «проамериканскую» политику возникающего государства. Выше говорилось о том, что в Израиле было широко распространено вполне позитивное или даже восторженное восприятие СССР. После провозглашения еврейского государства борьба за места в кнессете (израильском парламенте), который был избран только 25 января 1949 года, вели двадцать с лишним различных политических партий, но наиболее влиятельными были две из них, получившие совместно более половины голосов избирателей, — «Палестинская рабочая партия» (аббревиатура на иврите — «МАПАЙ») и «Объединенная рабочая партия» («МАПАМ»). Обе эти партии были социалистическими и так или иначе опирались на марксизм — в особенности МАПАМ, которая тогда выдвигала программу «национализации частнокапиталистических предприятий, отказа от политики подчинения национальных интересов страны монополистическому капиталу США» и т. п.453 МАПАМ даже открыто декларировала, что она является «неотъемлемой частью мирового революционного лагеря, возглавляемого СССР»454. Ставился вопрос и об ее коалиции с коммунистической партией Израиля, и закономерно, что позднее, в 1954 году, «левое крыло» МАПАМ откололось от нее и влилось в компартию.

М. С. Агурский, объясняя нежелание США допустить создание Израиля, сослался на источники, согласно которым «в США высказывались серьезные опасения, что еврейское государство окажется прокоммунистическим советским сателлитом и создаст прямую угрозу Западу» (цит. соч., с.129), и подобный прогноз не был беспочвенным.

Хотя партия МАПАЙ, несмотря на социалистическую программу, все более очевидно проявляла свою проамериканскую ориентацию и ее лидеры для успешности избирательной компании «получили от США крупный заем в 100 млн. долл.» (а тогдашний доллар был гораздо более весомым, чем нынешний), ее победа над МАПАМ на выборах в январе 1949 года не была столь уж грандиозной: МАПАЙ получила 35,7% голосов, а МАПАМ вместе с компартией — 18,2%. Притом МАПАМ как бы доказала свою тогдашнюю непримиримую антиамериканскую направленность, ибо, поскольку МАПАЙ заняла в результате выборов доминирующее место в правительстве, ее соперница МАПАМ вообще отказалась от участия в правительстве, заявив о неприемлемости для нее именно его внешнеполитического курса455.

И уже само по себе наличие в Израиле весьма влиятельной партии с просоветской направленностью до определенного момента позволяло рассчитывать на союз Израиля с СССР. Но еврейское государство пошло все же по иному пути, и это привело к прискорбным последствиям для многих советских евреев — хотя вовсе не только евреев.

Редко обращают внимание на тот факт, что в марте 1949 года были сняты со своих постов министр (с 1939 года) иностранных дел Молотов, министр (с 1947 года) вооруженных сил Булганин и министр (с 1938 года) внешней торговли Микоян, которые, кстати сказать, снова заняли эти посты сразу же после смерти Сталина. При этом важно знать, что Молотов с 30 мая 1947 года возглавлял не только МИД, но и КИ (Комитет информации), представлявший собой управление внешней разведки, в ведение которого были переданы ПГУ (Первое главное управление МГБ) и армейское ГРУ (Главное разведывательное управление). В середине 1948 года Булганин (можно сказать, себе на несчастье) добился возврата ГРУ в свое министерство. Наконец, Микоян ведал продажей оружия Израилю.

Таким образом, эти три министра были обязаны так или иначе «отслеживать» положение дел в Израиле, для чего, между прочим, в Палестину было направлено множество советских агентов (выразительный факт: агент СССР, известный под именем Израиль Бер, сумел стать начальником оперативного отдела Генштаба израильской армии и был раскрыт и осужден на 15-летнее заключение только в 1961 году)456.

Тем не менее решительный поворот Израиля в сторону США, ставший очевидным к концу 1948 года, был в значительной мере неожиданностью для Москвы. И отставка трех принадлежавших к важнейшим министров СССР была, надо думать, связана с провалом планов союза с Израилем — провалом, который они не смогли не только предотвратить, но и предвидеть, несмотря на работу разведок.

«Виноватым» стал, конечно, и восторженно встретивший создание еврейского государства ЕАК. Хотя и ранее он не раз подвергался суровой критике в секретных документах НКВД-МГБ и ЦК за «национализм» и т.п., все же именно и только после крушения надежд на союз СССР с Израилем ЕАК был ликвидирован, а ряд его деятелей арестованы и подвергнуты жестоким допросам. Ситуацию усугублял тот факт, что среди деятелей ЕАК было немало людей, причастных к НКВД-МГБ. Хорошо известно, что ЕАК создавался при прямом участии самого Берии, который в то время (конец 1941-1942 год) еще возглавлял объединенный НКВД. Один из тогдашних руководителей разведки, П. А. Судоплатов, свидетельствовал, что ответственный секретарь ЕАК с 1945 года И. С. Фефер был «крупным агентом НКВД»: «Случалось, что Фефера принимал на явочной квартире сам Берия» (цит. соч., с.470). В беседе со мной, состоявшейся в начале 1990-х годов, Павел Анатольевич сказал, что С. М. Михоэлс был намного более важным, чем Фефер, агентом НКВД. Правда, в своей книге он написал об этом — по-видимому, не желая «компрометировать» Михоэлса в глазах тех или иных читателей — не вполне определенно: «Сам Михоэлс находился в агентурной разработке НКВД с 1935 года. Причем одной из главных задач работы с ним было создание прикрытия для выхода на руководящие круги американской сионистской организации „Джойнт“…» (там же, с.466; этот текст, конечно, можно толковать по-разному — в частности считать, что «разработка» Михоэлса совершалась без его ведома)457.

Сотрудниками НКВД были и умерший в 1945 году Ш. Эпштейн, который занимал пост ответственного секретаря ЕАК до Фефера, и заместитель ответственного секретаря, а также член Президиума ЕАК Г. М. Хейфец — то есть фактически все руководящие лица этого комитета. Г. В. Костырченко по документам установил, что давними сотрудниками НКВД были и другие влиятельные деятели ЕАК — член его Президиума И. М. Юзефович (агент с 1938 года), И. С. Ватенберг (с 1934 года), Ч. С. Ватенберг-Островская (с 1934 года), Я. Я. Гуральский и т.п. (цит. соч., с.42, 108).

Таким образом, из 13 деятелей ЕАК, приговоренных в 1952 году к смертной казни, почти каждый третий был сотрудником НКВД-МГБ… Нетрудно понять, что принадлежность к «органам» значительно усугубляла их «вину», ибо дело шло, так сказать, о наиболее коварном «предательстве». В действительности казненные члены ЕАК были, конечно же, всецело «советскими» людьми (о чем свидетельствует и сотрудничество четырех из них в НКВД-МГБ). В частности, они сами готовы были обличать любых «предателей»…

Так, 29 января 1937 года во время судебного процесса (еще до приговора!) над «врагами народа» Ю. Г. Пятаковым, Г. Я. Сокольниковым (Бриллиантом), К. Б. Радеком (Собельсоном), Л. П. Серебряковым, Я. А. Лифшицем, Н. И. Мураловым, Я. Н. Дробнисом и еще десятью лицами в газете «Известия» было опубликовано в переводе на русский (весьма неудачном — вероятно, из-за спешки) стихотворение еврейского поэта Переца Маркиша, в котором, в частности, говорилось:

На бойни гнать бы вас с веревками на шеях,

Чтоб вас орлиный взор458 с презреньем провожал

Того, кто Родину, как сердце, выстрадал в траншеях

Того, кто Родиной в сердцах народов стал459.

Что и говорить, предельно жестокое, беспощадное было время, и, между прочим, суд 1937 года был более «милостив», чем поэт, желавший «на бойни гнать» всех без исключения: из 17 обвиняемых, о которых шла речь в его стихах, четверо получили не смертный приговор, а по восемь-десять лет тюрьмы (в том числе Сокольников и Радек). Почти ровно через двенадцать лет, 28 января 1949 года, сам П. Д. Маркиш был арестован и в 1952-м расстрелян…

Правда, то был в сущности уже только слабый отзвук 1937 года, ибо тогда было вынесено 353 074 смертных приговора по политическим обвинениям, а в 1952-м — 1612, что составляет всего лишь 0,4% от количества приговоров 1937-го. Между тем в сознание многих людей внедрен миф о тотальном терроре последних лет жизни Сталина, направленном к тому же главным образом или даже исключительно против евреев — притом именно как этноса, как «расы». Так, в опубликованной в 1990 году статье Евгения Сатановского, который был отрекомендован редакцией как «ученый секретарь Еврейского исторического общества», утверждалось следующее:

«Сороковые — годы фашистского геноцида, обошедшегося евреям СССР в 2 миллиона мертвых — почти половина всего народа! — и процессы „космополитов“, довершившие то, что начали гитлеровцы… Расстрел Антифашистского еврейского комитета дал начало Дню убитых поэтов и подвел черту под еврейской культурой… Ее некому больше было создавать»460.

Итак, «процессы космополитов» довершили начатое гитлеровцами — то есть, надо понимать, уничтожили вторую половину еврейского народа?! О «космополитах» еще пойдет речь, пока же напомню только, что преобладающее большинство из тех, кого объявили «космополитами», даже не было исключено из Союза писателей СССР, и, конечно же, совершенно нелепо говорить об убийстве этих людей.

Вторая же часть приведенной цитаты в сущности оскорбительна для самих еврейских писателей, которых будто бы вообще не имелось после 1952 года (еврейскую культуру-де «некому больше было создавать»). В статье БСЭ (т.9, с.12; 1972 год) «Еврейская литература» названы имена свыше сорока более или менее значительных еврейских писателей, вошедших в литературу до 1948 года и продолжавших свою деятельность после смерти Сталина461. А Сатановский почему-то решил всех их «умертвить» — в частности замечательного поэта Овсея Дриза (1908-1971; первую книгу издал в 1930-м), с которым у меня были дружеские отношения (он, между прочим, проникновенно исполнял свои стихи, затем пересказывал их по-русски, и они полноценно воспринимались).

Конечно, тяжело вспоминать об убийстве шести еврейских писателей в 1950-1952 годах462. Но трактовать это прискорбнейшее событие как тотальное уничтожение носителей еврейской культуры по меньшей мере безответственно.

Нельзя не коснуться еще одной стороны проблемы. Как уже сказано, более сорока еврейских писателей, удостоенных места в энциклопедии, продолжали свою деятельность после 1952 года. Но ясно, что эта деятельность не очень уж заметна, и есть основания говорить о «закате» еврейской литературы в СССР — то есть вроде бы согласиться с цитированным выше Сатановским. Однако, если вдуматься, «повинен» в этом не СССР, а… Израиль, отвергнувший (даже не без презрения) язык идиш ради модернизированного древнего иврита. Абсолютное большинство еврейских писателей в дореволюционной России и СССР и, кстати сказать, в США (а там еще несколько десятилетий назад активно развивалась еврейская литература) писало на идише — хотя бы уже потому, что иврит был тогда почти исключительно языком иудейской религии (как для Православия — церковно-славянский язык). И поскольку позднее «настоящие» евреи, живущие в Израиле, отвергли идиш, он потерял свое значение и для евреев диаспоры. «Закат» литературы на идише совершился не только в СССР, но и, равным образом, в США. Присужденная в 1978 году жившему с 1935 года в США и писавшему на идише Айзеку Зингеру (1904-1991) Нобелевская премия явилась в сущности как бы надгробным памятником литературе на идише… А перейти на иврит еврейские писатели СССР и США тоже не могли, так как слишком уж незначительное количество евреев в обеих странах владело ивритом.


* * *

Уже говорилось, что масштабы репрессий 1948-1952 годов против людей еврейского происхождения крайне, даже фантастически преувеличены в множестве сочинений. В основанном на документах совместном израильско-российском издании доказано, что по обвинению в «еврейском национализме» всего "с 1948 по 1952 г. были арестованы и преданы суду более ста (но не более, чем «более ста». — В.К.) ученых, писателей, поэтов, журналистов, артистов, государственных, партийных и хозяйственных работников"463.

В изданной в 1993 году книге А. И. Ваксберга «Раскрытые тайны», вроде бы претендующей на документированный анализ «дела» о «еврейском национализме», сообщается, что по этому делу "были отправлены в лагеря или прямо на тот свет десятки (а не более сотни. — В.К.) людей", — то есть автор не дал себе труда изучить документы во всем объеме и ограничил количество репрессированных «десятками». Однако это не помешало ему тут же ошарашить читателей утверждением, что-де к 1949 году "наверху уже было принято не какое-то частное решение, относящееся к одному «делу», а разработан план сталинского (видоизмененного гитлеровского) решения «еврейского вопроса»464, для чего, мол, уже начались «массовые аресты»465. «Методология» А. И. Ваксберга удивительна: в одном месте книги он сообщает, что репрессии затронули всего лишь «десятки» евреев, а в другом, отделенном от первого всего пятью страницами, заявляет о «массовых арестах» — хотя «десятки» вроде бы никак не соответствуют представлению о «массовости».

Ваксберг может возразить, что Сталин, разработав план «окончательного решения» (дабы довершить дело Гитлера!), по тем или причинам откладывал реализацию сего плана, хотя, как утверждал другой небезызвестный «обличитель», чеченец-эмигрант Абдурахман Авторханов (его полудетективные «исследования» издавались у нас большими тиражами в начале 1990-х годов), в последние годы жизни «Сталину всюду мерещились сионистские заговорщики. Таким заговорщиком в его глазах был каждый еврей, независимо от того, коммунист он или нет»466.

Но как это совместить с тем, что на ХIХ съезде партии, 14 октября 1952 года, менее чем за пять месяцев до смерти Сталина, в состав ЦК (то есть высшей власти) вошли 4 еврея467 (и, надо сказать, «доля» евреев в ЦК тем самым в три раза превышала их долю в населении СССР…). Могут возразить, что это было исключением, объясняющимся уже давним пребыванием названных лиц в составе ЦК. Однако на том же съезде впервые стал кандидатом в члены ЦК (в партийной иерархии и «кандидат» занимал исключительно высокое положение) еврей Д. Я. Райзер. Как это понять «в свете» уже принятого, по утверждению Ваксберга, «окончательного решения»?! Или «в свете» утверждения Авторханова, что в глазах Сталина «каждый еврей» был «сионистским заговорщиком»?!

Недавно было опубликовано высказывание Сталина на заседании Президиума ЦК КПСС 1 декабря 1952 года — то есть за три с небольшим месяца до его смерти:

«Любой еврей-националист — это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли США»468. Из этого высказывания прежде всего явствует, что в глазах Сталина «еврейский вопрос» приобрел остроту в неразрывной связи с созданием Израиля, который, вопреки сталинским предположениям, стал союзником США, находившихся в острейшей конфронтации с СССР.

До того момента даже и сугубо «национальные» еврейские деятели не только не подвергались гонениям, но и щедро награждались. Так, актер Государственного еврейского театра (ГОСЕТ) В. Л. Зускин был удостоен звания народного артиста РСФСР, ордена Трудового Красного Знамени и Сталинской премии 1-й степени (в 1946 году), но 24 декабря 1948 года его арестовали как «еврея-националиста» и, значит, агента США…

И следует со всей определенностью сказать, что в основе этого прискорбнейшего события лежала именно конфронтация СССР и США; дабы убедиться в этом, надо вспомнить о начавшихся в США даже еще ранее, с 1946-1947 годов, гонениях на евреев, которых объявляли агентами СССР. Правда, в США репрессии против этих евреев не были (за исключением казни супругов Розенберг469) столь жестокими, как в СССР, но это объяснялось еще сохранившимся в СССР «революционным» запалом. Тем не менее имела место «зеркальная» ситуация: некоторые евреи в США объявляются агентами СССР, а затем некоторые евреи в СССР — агентами США.

Антисемитизм в собственном смысле слова — то есть враждебное или хотя бы негативное отношение к евреям как таковым — в конечном счете к каждому еврею, — без сомнения, выражался тогда (ниже об этом еще пойдет речь) в высказываниях и действиях тех или иных лиц; впрочем, антисемиты есть во всех странах, где есть евреи. Но нет реальных оснований усматривать антисемитизм как таковой в поведении власти и в ее верховном носителе Сталине.

Так, хорошо известно, что Сталин сам решал вопрос о присуждении тому или иному деятелю премий своего имени — премий, обеспечивавших в то время их лауреатам очень высокий статус и всевозможные льготы. Менее известно (это замалчивается), что в последние годы жизни вождя лауреатами стало великое множество людей еврейского происхождения. Впрочем, нередко говорится о том, что Сталин-де просто «не мог обойтись» без евреев, достигавших немалых успехов в тех или иных областях техники — в частности военной, и, так сказать, скрепя сердце увенчивал высшей премией ненавидимых им евреев. Но ведь этими высшими премиями весьма щедро наделялись тогда, например, и писатели, критики, литературоведы еврейского происхождения, и едва ли уместно утверждать, что без их превознесения никак нельзя было обойтись…

В 1949-1952 годах — то есть вроде бы во время разгула «антисемитизма» — лауреатами Сталинской премии по литературе стали евреи А. Л. Барто, Б. Я. Брайнина, М. Д. Вольпин, Б. Л. Горбатов, Е. А. Долматовский, Э. Г. Казакевич, Л. А. Кассиль, С. И. Кирсанов (Корчик), П. Г. Маляревский, С. Я. Маршак, Л. В. Никулин, В. Н. Орлов (Шапиро), М. Л. Поляновский, А. Н. Рыбаков (Аронов), П. Л. Рыжей, Л. Д. Тубельский, И. А. Халифман, А. Б. Чаковский, Л. Р. Шейнин, А. П. Штейн, Я. Е. Эльсберг — притом они составляли около трети общего числа удостоенных Сталинских премий в эти годы авторов, пишущих на русском языке!470 Не слишком ли много высоко превознесенных литераторов-евреев для диктатора-"антисемита"?!.. Притом дело ведь шло отнюдь не о каких-либо действительных корифеях литературы, чьи творения, мол, просто неловко, неприлично было бы не увенчать званием лауреата; напротив, ряд выдающихся писателей и поэтов, таких, как Михаил Пришвин, Андрей Платонов, Николай Заболоцкий, Ярослав Смеляков, премий «не удостоился»…

Мне, конечно же, напомнят, что Заболоцкий и Смеляков ранее были репрессированы и потому их замечательные поэтические книги, изданные в 1948-1950-м (хотя сам факт издания означал в сущности «реабилитацию» авторов) не могли быть удостоены премий. Однако еврей Рыбаков также был ранее репрессирован, однако премию за изданную в 1950-м книгу получил! Получил ее в 1951 году и сын репрессированных отца и матери-еврейки — Ю. В. Трифонов.

И вполне ясно, что присуждение Сталинских премий основывалось на политико-идеологических, а не «национальных» принципах; не имеется сведений о том, что какой-либо писатель не был удостоен Сталинской премии по причине своего еврейского происхождения.

Стоит привести в связи с этим весьма выразительный факт. В 1952 году борьба с «сионистскими заговорщиками» достигла предела: состоялась жестокая расправа с бывшими деятелями Еврейского антифашистского комитета (распущенного еще в конце 1948 года) и развернулось «дело врачей», считавшееся непосредственно связанным к тому же с «сионистским заговором» в самом МГБ. Но именно в 1952 году имела место история, со всей очевидностью демонстрирующая, что евреям, стоявшим, по мнению Сталина, на «правильных» идеологических позициях, вождь готов был оказать всемерную, способную даже удивить поддержку.

Драматург А. П. Штейн поведал в 1990 году: «Михаил Ильич Ромм снимал (в 1952 году. — В.К.) на Мосфильме по моему сценарию двухсерийную эпопею — «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы»… Две серии — это было тогда настрого запрещено… (Сталиным. — В.К.) Но вот беда — нам с Михаилом Ильичом никак нельзя было уложиться в одну серию. Художественный совет министерства (он был создан по инициативе Сталина…) не позволял делать две серии, несмотря на все высказанные нами с Михаилом Ильичом упорные возражения… Мы были в полном отчаянии. Министр… понизив голос, сказал:

«— Напишите письмо Сталину…»

Спустя неделю телефонный звонок:

"— Товарищ Штейн, — сказал министр. — Письмо передано. До свидания.

Я уехал в Кисловодск, сокращать и портить сценарий. Приехал туда знакомый кинорежиссер, сообщил невеселую весть. Все двухсерийные сценарии порублены…

А еще через два дня пришла «молния»:

«Разрешены две серии. Ромм»…»471

Правда, очередные Сталинские премии Ромм и Штейн, увы, не получили, так как их двухсерийный кинофильм вышел на экраны уже после смерти Сталина…

Недостаточно информированные читатели могут подумать, что кинорежиссер Ромм был неким уникальным «любимцем» вождя (известна шутка, что, мол, у каждого антисемита есть один любимый еврей) и потому пользовался таким благоволением с его стороны — вплоть до отмены его собственного запрета! Однако в 1949-1952 годах Сталинских премий удостоился вместе с Роммом целый ряд кинорежиссеров еврейского происхождения — Р. Л. Кармен, Л. Д. Луков, Ю. Я. Райзман, А. М. Роом, Г. Л. Рошаль, А. Б. Столпер, А. М. Файнциммер, Ф. М. Эрмлер, которым, между прочим, предоставлялись к тому же огромные государственные средства для их кинематографической деятельности, и взгляд на них как на «исключения» из якобы проводимой тогда «расовой» политики, как говорится, не выдерживает критики.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33