Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трилогия Бартимеуса (№3) - Врата Птолемея

ModernLib.Net / Фэнтези / Страуд Джонатан / Врата Птолемея - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Страуд Джонатан
Жанр: Фэнтези
Серия: Трилогия Бартимеуса

 

 



В течение последующих двух лет я мало-помалу слабел, и когда я наконец дошёл до такого состояния, что еле мог держать кисточку для клея, проклятый мальчишка вновь принялся поручать мне более опасные миссии: сражаться с отрядами враждебных джиннов, которых многочисленные враги Британии отправляли заниматься вредительством.

В прошлом я бы по-тихому перекинулся парой слов с Мэндрейком, напрямую высказав ему своё неодобрение. Но я лишился приватного доступа к нему. Он повадился вызывать меня не иначе как вместе с ордой других рабов, отдавать общий приказ и отсылать нас прочь, как стаю псов. Такое групповое вызывание — сложная задача, требующая от волшебника серьёзного напряжения, однако Мэндрейк делал это ежедневно без особых усилий. При этом он ещё беседовал вполголоса со своей помощницей или даже листал газетку, пока мы стояли и потели в своих пентаклях.

Я делал все, чтобы прорваться к нему. Вместо того чтобы использовать обличья монстров (подобно Аскоболу, являвшемуся в образе циклопа, или Кормокодрану, предпочитавшему бегемота с головой вепря), я стал принимать облик Китти Джонс, девушки из Сопротивления, с которым Мэндрейк боролся несколько лет назад. Её предполагаемая смерть все ещё отягощала его совесть — я знал это потому, что при виде её он всегда краснел. Он гневался и смущался, делался чрезмерно самоуверенным и неловким одновременно. Но, заметьте себе, это не заставило его обращаться со мной получше.

Короче, моё терпение лопнуло. Пора было поговорить с Мэндрейком начистоту. Отказавшись отправиться к нему вместе с бесом, я тем самым вынудил волшебника вызвать меня официально. Это, конечно, будет неприятно, но, по крайней мере, это означает, что он уделит мне хотя бы пять минут внимания.

С тех пор как исчез бес, прошло уже несколько часов. В былые дни мне не пришлось бы долго ожидать реакции хозяина, но по нынешним временам такая медлительность была для него типичной. Я пригладил длинные тёмные волосы Китти Джонс и окинул взглядом маленький городок — скорее даже, поселочек. Несколько простолюдинов собрались у разрушенной почты и о чём-то ожесточённо спорили; одинокий полицейский пытался заставить их разойтись по домам, но они противились. Да, несомненно: в народе назревало недовольство.

Это заставило меня снова вспомнить о Китти. Нет, она не погибла в битве с големом три года тому назад, хотя все свидетельствовало об обратном. Вместо этого она, после того как с необычайной самоотверженностью и отвагой спасла шкуру Мэндрейка (а зря, ибо эта шкура вовсе того не стоила), тихо смылась прочь. Наша встреча с ней была короткой, но приятной: своим страстным неприятием несправедливости она напомнила мне другого человека, которого я знал когда-то давным-давно.

Отчасти я надеялся, что Китти таки купила билет в одну сторону, уехала куда-нибудь в тихое, безопасное место и открыла там кафе, общественный пляж или ещё что-нибудь безобидное. Но в глубине души я знал, что она всё ещё где-то поблизости и работает против волшебников. И надо сказать, что это меня радовало, хотя я и знал, что она не любит джиннов.

Но главное, на что я надеялся, — это что с ней ничего не случится.

Китти

4

Демон заметил Китти, как только она шевельнулась. На безликой голове-обрубке распахнулась широкая пасть; из верхней челюсти выдвинулся двойной ряд зубов, снизу, из-за кожистой губы, поднялся такой же. Зубы сомкнулись, издав странный звук, словно тысяча парикмахеров одновременно щёлкнули ножницами. Складки серо-зелёной плоти разошлись к краям черепа, открыв два золотых глаза. Глаза сверкнули и уставились на неё.

Китти не повторила своей ошибки. Она замерла на месте, в каких-то шести футах от склонённой, принюхивающейся башки, и затаила дыхание.

Демон на пробу поскрёб ногой по полу. На плитке осталось пять широких царапин от когтей. Он издал горлом странный воркующий звук. Китти знала, что демон меряет её взглядом, рассчитывает её силу, прикидывает, стоит ли нападать. В критические мгновения её разум вбирал множество неважных деталей его обличья: пучки седой шерсти на суставах, блестящие металлические чешуйки, покрывающие торс, многопалые и почти бескостные руки. Её собственные конечности тряслись; руки подёргивались, как бы побуждая её ринуться в бегство, но Китти оставалась на месте, молча бросая вызов.

Потом раздался голос: нежный и женственный. В нём звучало любопытство:

— Ты не хочешь сбежать, лапочка? Ведь я на этих лапах могу только прыгать! Ах, я такая медлительная! Попробуй, детка. Кто знает — может, тебе и удастся ускользнуть.

Голос звучал так чарующе, что Китти не сразу осознала, что он исходит из этого жуткого рта. Это говорил демон. Китти покачала головой.

Демон сложил шесть пальцев в непонятном жесте.

— Ну тогда хоть подойди поближе, — сказал нежный голос. — Это избавит меня от мучительной необходимости ковылять к тебе на этих несчастных лапах. Ах, мне так плохо! Вся моя сущность корчится и содрогается от соприкосновения с вашей грубой, гадкой землёй.

Китти снова покачала головой — но медленнее. Демоница вздохнула, опустила голову, словно была подавлена и разочарована.

— Как ты нелюбезна, дорогая! Даже не знаю, не повредит ли твоя сущность моей, если я тебя съем. Я страдаю несварением желудка…

Демоница вскинула голову. Глаза её сверкнули, зубы щёлкнули, словно тысяча ножниц.

— Ну что ж, я рискну!

Конечности чудовища мгновенно согнулись и распрямились, челюсти распахнулись широко-широко, многочисленные пальцы растопырились. Китти отшатнулась и завизжала.

Стена серебристых осколков, тонких и острых, как клинки, поднялась с пола, пронзив демона на лету. Вспышка, ливень искр — тело демона вспыхнуло сиреневым пламенем. Какую-то долю секунды демон повисел в воздухе, дёрнулся, испустил один-единственный клуб дыма и мягко осел на пол, лёгкий, как сгоревшая бумага. Нежный голосок прошептал печально и укоризненно: «Ах, я…» И вот осталась одна только шелуха, да и та быстро осыпалась, превратившись в пепел.

Мышцы Китти были скованы ужасом. Сделав над собой невероятное усилие, девушка сумела закрыть рот и моргнуть пару раз. Она пригладила волосы дрожащей рукой.

— Силы небесные! — сказал её наставник, стоявший в пентакле на противоположном конце комнаты. — Такого я не ожидал! Однако глупость этих созданий безгранична. Подмети этот мусор, милая Лиззи, и обсудим, что у нас получилось. Должно быть, ты весьма гордишься своим успехом…

Китти молча, все ещё с выпученными от страха глазами, сумела слабо кивнуть. С трудом переставляя ноги, она вышла из круга и отправилась за щёткой.


— Да, ты девушка способная, это точно.

Её наставник сидел в кресле у окна, прихлёбывая из фарфоровой чашки.

— И чай ты хорошо завариваешь — в такой день, как сегодня, это истинный подарок небес.

По окнам хлестал дождь, по улице гулял ветер. В коридорах завывали сквозняки. Китти подобрала ноги — по полу дуло — и отхлебнула из кружки крепкого чёрного чаю.

Старик откинулся на спинку кресла и утёр губы тыльной стороной ладони.

— Да, твоё вызывание прошло весьма удовлетворительно. Очень, очень неплохо. Но что самое интересное для меня лично — кто бы мог подумать, что истинный облик суккуба именно таков? Силы милосердные! Так вот, Лиззи, заметила ли ты, что ты слегка не так произнесла Сдерживающий Слог — чуть сбилась в конце? Этого было недостаточно, чтобы разрушить защитную стену, однако же тварь расхрабрилась, решилась попытать удачи. По счастью, всё остальное ты сделала безупречно.

Китти все ещё трясло. Она забилась между подушек в угол старого дивана.

— А если бы я… если бы я сделала ещё какие-то ошибки, сэр, — запинаясь, спросила она, — что тогда?..

— О, силы милосердные! На твоём месте я не стал бы забивать себе этим голову. Ты их не сделала, вот что главное. Скушай шоколадное печеньице, — сказал он, указав на тарелку, стоявшую между ними. — Знаешь, как это успокаивает?

Китти взяла печеньице, обмакнула его в чай.

— Но почему демоница набросилась на меня? — спросила она, хмурясь. — Ведь наверняка она была в состоянии определить, что тогда придут в действие защитные заклятия пентакля!

Наставник только хмыкнул.

— А кто её знает? Может, рассчитывала, что ты отшатнёшься и выйдешь из круга — а это мгновенно разрушило бы её тюрьму и позволило ей сожрать тебя. Обрати внимание, что до того она уже использовала две дурацкие, совершенно детские уловки, пытаясь выманить тебя из пентакля. Хм… Это была не самая умная джиннша. Хотя, быть может, она просто устала от уз. Быть может, она хотела умереть.

Он задумчиво рассматривал чаинки на дне своей чашки.

— Кто знает? Мы ещё так плохо разбираемся в демонах, в том, что ими управляет… Они труднопостижимы. Там в чайнике ничего не осталось?

Китти заглянула в чайник.

— Нет, не осталось. Сейчас ещё заварю.

— Если можно, пожалуйста, дорогая Лиззи. И кстати, по дороге передай мне вон тот том Трисмегиста. Насколько я помню, у него встречаются весьма любопытные замечания насчёт суккубов.


Как только Китти вышла в коридор, на неё набросился сквозняк. Она прошла на кухню, поставила чайник и там, склонившись над шипящим голубым пламенем газовой конфорки, наконец позволила себе расслабиться. Её тут же затрясло — так сильно, что Китти пришлось ухватиться за кухонный стол, чтобы удержаться на ногах.

Девушка зажмурилась. Перед глазами снова возникла зубастая пасть демона. Китти поспешно открыла их.

Возле раковины стоял бумажный пакет с фруктами. Она машинально взяла яблоко и съела его, судорожно глотая большие куски. Взяла второе и съела его уже медленнее, глядя в стену невидящим взглядом.

Дрожь постепенно улеглась. Чайник засвистел. «Прав был Якоб, — подумала Китти, ополаскивая кружку под струёй ледяной воды. — Я дура. Только круглая дура станет заниматься таким делом. Круглая дура».

Но дуракам, говорят, везёт. И точно, ей везло — вот уже целых три года.


С тех пор как Китти была официально признана погибшей и её досье было закрыто и отмечено большой чёрной печатью, она ни на день не покидала Лондона. Хотя её добрый друг Якоб Гирнек, благополучно устроившийся у родственников в Брюгге и работавший там ювелиром, еженедельно слал ей письма, умоляя её приехать и поселиться у него. Хотя родственники Якоба, во время нечастых и тайных встреч с нею, уговаривали её уехать из опасного города и начать жизнь заново. Хотя здравый смысл красноречиво говорил о том, что Китти в одиночку не сумеет сделать ничего полезного. Китти была непреклонна. Она оставалась в Лондоне.

Она была упряма, как и в детстве, но былая её бесшабашность теперь умерялась осторожностью. Все, от внешности Китти до её распорядка дня, было рассчитано на то, чтобы не привлекать внимания властей. Это было очень важно, потому что само существование Китти Джонс было преступлением. Чтобы скрыться от тех немногих, кто знал её в лицо, она остригла покороче свои тёмные волосы и носила их, сворачивая в узел и пряча под кепкой. Свои живые, подвижные черты Китти изо всех сил держала в узде, несмотря ни на какие обстоятельства. Она делала все, чтобы сохранять тусклый взгляд и неизменно-каменное выражение лица, оставаться незаметной песчинкой в толпе.

Конечно, она слегка осунулась от непосильного труда и скудной, однообразной пищи; конечно, у её глаз пролегли тонкие, еле заметные морщинки; и всё-таки это оставалась та же Китти, полная неуёмной энергии — энергии, что некогда привела её в Сопротивление и помогла ей уйти оттуда живой. Эта энергия помогала ей воплощать в жизнь некий честолюбивый замысел и притворяться одновременно двумя разными людьми.

Обитала она на третьем этаже обветшалого донельзя дома в Западном Лондоне, на улице близ завода по производству боеприпасов. Выше и ниже её комнатки находились другие съёмные квартирки, которые предприимчивый домовладелец напихал в скорлупу старого здания. Во всех квартирках кто-то жил, но Китти ни с кем не общалась, кроме сторожа, маленького человечка, обитающего в цокольном этаже. Иногда она встречалась с ними на лестнице: мужчины и женщины, молодые и старые, все они жили уединённо и замкнуто. Китти это устраивало: она нуждалась в одиночестве, и этот дом предоставлял ей его.

Обставлена её комната была скупо. Маленькая белая плита, холодильник, буфет и, в углу за занавеской, раковина и туалет. Под окном, выходящим на нагромождение стен и неопрятных дворов, расположенных позади других домов, громоздилась гора одеял и подушек — кровать. А рядом с кроватью были аккуратно сложены земные богатства Китти Джонс: шмотки, консервы, газеты, свежие листовки, посвящённые ходу войны. Самые ценные вещи были запрятаны под тюфяк (серебряный метательный диск, завёрнутый в платок), в туалетный бачок (плотно запечатанный полиэтиленовый пакет с документами на оба её новых имени) и на дно мешка с грязным бельём (несколько толстых книг в кожаных переплётах).

Китти была девушка практичная, а потому особо тёплых чувств к своей комнате не испытывала. Есть крыша над головой, и ладно. Не так уж много времени она там проводила. И тем не менее какой-никакой, а всё-таки это был дом, и она жила там уже три года.

Домовладельцу она представилась как Клара Белл. Это же имя стояло в документах, которые она носила при себе чаще всего: удостоверение личности со всеми нужными печатями и штампами о прописке, медицинская карта и диплом об образовании, — короче, всё, что могло иметь отношение к её недавнему прошлому. Бумаги были искусно подделаны старым мистером Гирнеком, отцом Якоба. Он же изготовил ещё один комплект документов, на имя Лиззи Темпл. Никаких документов с её настоящим именем у Китти не оставалось. И только по ночам, лёжа в постели, задёрнув занавеску и погасив единственную лампочку, она снова становилась Китти Джонс. Это было имя, окутанное тьмой и снами.


В течение нескольких месяцев после отъезда Якоба Клара Белл работала в типографии Гирнеков, развозя свежепереплетенные книги и зарабатывая себе на пропитание. Но длилось это недолго — Китти не хотелось подвергать своих друзей опасности, общаясь с ними чересчур тесно, и она быстро нашла себе вечернюю работу в пабе недалеко от Темзы. Однако к этому времени работа курьера предоставила ей совершенно уникальную возможность.

В одно прекрасное утро Китти вызвали в контору мистера Гирнека и вручили свёрток, который нужно было доставить клиенту. Свёрток был тяжёлый, от него пахло клеем и кожей, и он был тщательно обмотан бечёвкой. На пакете значилось: «Мистеру Г. Баттону, волшебнику».

Китти взглянула на адрес.

— Эрлс-Корт, — прочла она. — Что-то не слышала я, чтобы в тех краях жили волшебники!

Мистер Гирнек чистил свою трубку почерневшим перочинным ножом и куском материи.

— Среди наших возлюбленных правителей, — заметил он, вытряхивая крошки горелого табака, — этот Баттон считается неисправимым сумасбродом. Он достаточно искусен, с какой стороны ни взгляни, но никогда не пытался сделать карьеру на политическом поприще. Раньше он работал библиотекарем в Лондонской библиотеке, но с ним произошёл несчастный случай. Он потерял ногу. Теперь он только читает, собирает книги везде, где может, и много пишет. Как-то раз он сказал мне, что его интересует знание ради самого знания. В результате денег у него нету. В результате живёт он в Эрлс-Корте. Ну что, ты идёшь или нет?

Китти отправилась по указанному адресу и обнаружила дом мистера Баттона в районе, застроенном грязно-белыми виллами, высокими и массивными, с огромными колоннами, поддерживающими пышные портики над входом. Когда-то здесь жили богачи, но теперь район захирел и в нём царил дух бедности и запустения. Мистер Баттон обитал в конце обсаженного деревьями тупичка, в доме, осеняемом тёмными лаврами. Китти позвонила в звонок и стала ждать на грязном, обшарпанном пороге. К ней никто не вышел. Наконец девушка заметила, что дверь открыта.

Она заглянула внутрь: запущенный холл, кажущийся тесным из-за шкафов с книгами, которые выстроились вдоль стен. Китти осторожно кашлянула.

— Эй, есть здесь кто-нибудь?

— Да-да, входите! — придушенно откликнулся старческий голос. — И побыстрей, если можно. У меня тут небольшая авария!

Китти поспешно вбежала в дом. В соседней комнате, где трудно было что-то разглядеть из-за того, что окна были задёрнуты давно не стиранными шторами, обнаружилась подёргивающаяся нога, торчащая из-под горы рассыпавшихся книжек. По другую сторону горы оказались голова и шея пожилого джентльмена, тщетно пытавшегося освободиться. Китти, не теряя времени, приступила к раскопкам, и через несколько минут мистер Баттон уже сидел в ближайшем кресле, немного помятый и сильно запыхавшийся.

— Спасибо, милая. Не будешь ли ты так добра передать мне мою палку? Я пытался с её помощью добыть с полки книгу — боюсь, из-за этого все и случилось.

Китти извлекла из груды развалин длинный ясеневый костыль и протянула его волшебнику.

Волшебник оказался маленьким, хрупким старичком с блестящими глазами, узким лицом и копной растрёпанных седых волос, падающих ему на лоб. Одет он был в клетчатую рубашку без галстука, залатанный зелёный кардиган и серые брюки, потёртые и заляпанные. Одной штанины на брюках не хватало: она была подвёрнута и зашита у самого тела.

Внешность волшебника чем-то её смущала. Не сразу Китти сообразила, что ей ещё никогда не доводилось видеть волшебника, одетого столь небрежно.

— Я просто пытался достать том Гиббона, — говорил мистер Баттон, — я нашёл его в самом низу кучи. Я повёл себя неосмотрительно, потерял равновесие — и на меня обрушилась такая лавина! Ты себе просто представить не можешь, насколько трудно тут что-нибудь отыскать.

Китти огляделась. По всей комнате, подобно сталагмитам, вздымались с ветхого ковра бесчисленные стопки книг. Многие из этих стопок были ростом с саму Китти. Некоторые накренились и привалились друг к другу, образовав покосившиеся арки, заросшие пылью. Книги громоздились на столе и торчали из ящиков комода, а за открытой дверью виднелись все новые горы книг, уходящие в глубину соседней комнаты. Лишь несколько дорожек между ними оставались свободными: они вели к камину, к которому были притиснуты две кушетки, и к выходу в холл.

— Кажется, у меня есть идея… — сказала Китти. — Как бы то ни было, вот вам ещё. — И она протянула ему пакет. — Это от Гирнека.

Глаза старика блеснули.

— Прекрасно, прекрасно! Это, должно быть, моё издание «Апокрифов» Птолемея, заново переплетённое в телячью кожу. Карел Гирнек — просто чудо. Знаешь, милочка, ты за сегодняшний день сделала мне уже два подарка! Ты просто обязана остаться и выпить чаю.


В течение получаса Китти успела узнать три вещи: во-первых, что старый джентльмен болтлив и приветлив, во-вторых, что у него большой запас чая и пряных кексов, и в-третьих, что он отчаянно нуждается в помощнике.

— Мой последний секретарь ушёл от меня две недели тому назад, — тяжело вздохнул мистер Баттон. — Отправился сражаться за Британию. Разумеется, я пытался его отговорить, но он и слушать ничего не желал. Он верил всему, что ему наплели: насчёт славы, хороших перспектив, возможности сделать карьеру и всё такое прочее. Боюсь, его вскорости убьют. Да-да, милочка, скушай этот последний кусочек. Тебе не мешает подкормиться. Ему-то хорошо, его убьют — и никаких тебе забот, а у меня из-за этого вся работа застопорилась.

— Какая работа, сэр? — поинтересовалась Китти.

— Мои исследования, милочка. История магии и прочее. Потрясающе интересная область, но, увы, совершенно заброшенная. Просто стыд и позор, что так много библиотек закрываются — и снова наше правительство действует под влиянием страха! Так вот, я собрал немало важных книг по своей теме и хочу каталогизировать их и составить сводный указатель к ним всем. Моя мечта — создать исчерпывающий список всех ныне живущих джиннов — существующие записи столь беспорядочны и противоречивы… Но, как ты уже видела, я не в силах толком управиться даже с собственным собранием книг, а все из-за этого увечья!

И он погрозил кулаком своей несуществующей ноге.

— Э-э… А можно спросить, сэр, как это случилось? — осмелилась поинтересоваться Китти. — Не сочтите за дерзость…

— Как я лишился ноги?

Пожилой джентльмен сдвинул брови, покосился налево, направо, взглянул на Китти в упор — и зловещим шёпотом сообщил:

— Из-за марида.

— Марида? Но ведь мариды — самые…

— Да-да, самые могущественные из тех демонов, которых обычно вызывают волшебники. Совершенно верно. — Мистер Баттон улыбнулся несколько самодовольной улыбкой. — Я отнюдь не олух, дорогая моя. Хотя, конечно, никто из моих коллег, — слово «коллег» он произнёс с неподдельным отвращением, — никто из моих коллег, гори они синим пламенем, не признается в своей некомпетентности. И тем не менее хотел бы я посмотреть, как Руперт Деверокс или Карл Мортенсен в одиночку вызовут марида!

Он фыркнул и откинулся на спинку кушетки.

— Самое обидное, что я всего лишь хотел задать ему несколько вопросов. Я совершенно не собирался его порабощать. Как бы то ни было, я забыл добавить Третичное Сковывание. Тварь вырвалась за пределы круга и отхватила мне ногу прежде, чем успело сработать автоматическое Отсылание.

Мистер Баттон покачал головой.

— Вот она, цена любопытства, милочка! Ну ничего, как-нибудь управлюсь. Найду себе другого помощника — если, конечно, американцы не перебьют всех наших юношей.

Он сердито откусил кусочек кекса. И не успел он его прожевать, как Китти решилась.

— Давайте я вам буду помогать, сэр!

Старый волшебник изумлённо уставился на девушку.

— Ты?

— Да, сэр. Я буду вашей помощницей.

— Извини, дорогая, но мне казалось, что ты работаешь на Гирнека!

— Да, сэр, но это временная работа. Я как раз искала себе другое место. Я очень интересуюсь книгами и магией, сэр. Честное слово. Мне всегда хотелось узнать об этом побольше.

— Ах вот как… И что же, ты знаешь иврит?

— Нет, сэр.

— А чешский? А французский? А арабский?

— Нет, сэр, ни одного из этих языков я не знаю.

— Ах вот как…

На миг лицо мистера Баттона сделалось куда менее приветливым, куда менее любезным. Он прищурился и взглянул на неё искоса.

— И на самом деле, разумеется, ты всего лишь простолюдинка…

Китти весело кивнула.

— Да, сэр. Но я всегда думала, что настоящему таланту скромное происхождение — не помеха. Я энергичная, проворная, и ловкая к тому же. — Она указала на лабиринт запылённых книжек. — Я смогу приносить вам любую книгу, какая понадобится, в мгновение ока. Даже из самой дальней стопки!

Она улыбнулась и отхлебнула чаю. Старик потирал подбородок короткими, пухлыми пальчиками и бормотал:

— Девочка-простолюдинка… непроверенная… Так никто не делает… И вообще, это запрещено. Но, с другой стороны, в сущности — почему бы и нет? — Он хихикнул себе под нос. — Почему бы и нет, а? Они-то ведь не стеснялись пренебрегать мною все эти годы! А это был бы интересный эксперимент… И потом, откуда они об этом узнают, гори они синим пламенем!

Он снова взглянул на Китти сузившимися глазами.

— Но только я ничего не смогу тебе платить!

— Это не важно, сэр. Я… э-э… интересуюсь знанием ради самого знания. Я подыщу себе ещё какую-нибудь работу. Так, чтобы иметь возможность помогать вам, когда надо, в свободное время.

— Да? Ну, тогда хорошо, хорошо. — Мистер Баттон протянул ей маленькую розовую ручку. — Что ж, посмотрим, что у нас получится. Сама понимаешь, ни ты, ни я не имеем друг перед другом никаких юридических обязательств, так что мы можем прекратить сотрудничество в любой момент. Имей в виду: если ты станешь лениться или мошенничать, я вызову хорлу и она тебя испепелит… Но, право, как я неучтив! Я ведь так и не спросил, как твоё имя.

Китти поразмыслила, каким из имён лучше назваться.

— Лиззи Темпл, сэр.

— Ну что ж, Лиззи, очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы неплохо уживёмся вместе.


Они и впрямь неплохо ужились. Китти с самого начала сумела стать для мистера Баттона незаменимой. Поначалу в её обязанности входило всего лишь пробираться по тёмному, загромождённому дому, разыскивать в дальних стопках непонятные книжки и приносить их волшебнику в целости и сохранности. Это было проще сказать, чем сделать. Китти часто возвращалась в кабинет волшебника, отчаянно чихая и кашляя от пыли или потирая синяки от обрушившейся книжной пирамиды — только затем, чтобы услышать, что она принесла не ту книгу или не то издание, и снова отправиться на поиски. Но Китти держалась молодцом. Мало-помалу она научилась ловко отыскивать именно те тома, что были нужны мистеру Баттону; она научилась узнавать имена, обложки, методы переплетания книг, которые использовали типографии разных веков в разных городах и странах. Волшебник был ею чрезвычайно доволен: помощница избавляла его от множества хлопот. Так шёл месяц за месяцем.

Со временем Китти стала задавать вопросы насчёт отдельных трудов из тех, что помогала отыскивать. Иногда мистер Баттон давал сжатые, небрежные ответы; чаще предлагал найти решение самой. Если книга была на английском, Китти могла это сделать. Так что она позаимствовала у волшебника несколько книжек попроще, на общие темы, и унесла их домой, в свою квартирку. Она читала их по ночам, у неё возникали новые вопросы, она обращалась с ними к мистеру Баттону, и он отсылал её к другим текстам. Таким образом, повинуясь мудрёным указаниям старого волшебника, Китти начала учиться.

Через год такого обучения она стала выполнять поручения волшебника. Китти получила официальные пропуска и возможность посещать все столичные библиотеки. Время от времени она навещала травников и торговцев магическими товарами. У мистера Баттона не было в услужении никаких бесов — он вообще мало пользовался магией. Его больше интересовали древние культуры и история контактов с демонами. Время от времени он вызывал кого-нибудь из демонов послабее, чтобы расспросить его о некоем историческом моменте.

— Но делать это с одной ногой ужасно трудно! — пожаловался он Китти. — Это и на двух-то ногах делать непросто, но когда пытаешься начертить ровный круг, а палка скользит и ты всё время роняешь мел, это просто дьявольски сложно. Так что теперь я нечасто рискую вызывать демонов.

— Хотите, я вам буду помогать, сэр? — предложила Китти. — Только вам, конечно, придётся научить меня основам…

— Нет-нет, это невозможно! Слишком опасно для нас обоих.

Китти обнаружила, что в этом вопросе мистер Баттон твёрд, как адамант, и у неё ушло несколько месяцев на то, чтобы уломать старика. В конце концов он, чисто чтобы избавиться от её докучливых уговоров, позволил ей наполнить чаши благовониями, подержать циркуль, пока он чертил круги, и зажечь свечи из свиного сала. Китти стояла за креслом волшебника, когда демон появился и стал отвечать на вопросы. Потом она помогла затушить задымившиеся после демона доски пола. То, как спокойно она ко всему этому отнеслась, произвело на мага большое впечатление, и вскоре девушка уже постоянно помогала ему в вызываниях. Здесь, как и в остальных делах, Китти схватывала все на лету. Она принялась заучивать наизусть некоторые, самые распространённые, латинские формулы, хотя латыни она по-прежнему не знала. Мистер Баттон, которому, при его здоровье, нелегко было лишний раз двигаться с места, начал перекладывать все большую и большую часть процедур на свою помощницу. Все так же небрежно, мимоходом, он помогал ей заполнять отдельные пробелы в знаниях, хотя обучать её как следует по-прежнему отказывался.

— Вызывание демонов, — говаривал он, — в сущности, штука весьма простая, но вся соль в деталях, а деталей тысячи. Так что будем придерживаться самой простой схемы действий: вызываем демона, принуждаем его повиноваться, отсылаем его обратно. У меня нет ни времени, ни желания обучать тебя всем тонкостям этого ремесла.

— Да, сэр, конечно, сэр, — отвечала Китти.

У неё и у самой не было ни времени, ни желания учиться всему этому. Самая элементарная технология вызывания — вот всё, что ей требовалось.

Шли годы. Война тянулась ни шатко ни валко. Книги мистера Баттона были аккуратно рассортированы, каталогизированы и расставлены по авторам. Эта помощница оказалась настоящим сокровищем. Теперь, под его руководством, она уже могла вызывать фолиотов и даже мелких джиннов, пока волшебник спокойно сидел в кресле и наблюдал. Это было чрезвычайно удобно.

И, невзирая на связанные с этим опасности, Китти это тоже вполне устраивало.


Когда чайник наконец закипел, Китти заварила чай и вернулась к волшебнику. Тот, как и прежде, сидел на кушетке, читая свою книгу. Когда девушка поставила перед ним чайник, мистер Баттон коротко поблагодарил её.

— Трисмегист указывает, — сказал он, — что суккубы вообще склонны вести себя дерзко и часто стремятся к самоуничтожению. Их можно успокоить, добавив в благовония цитрусы или же негромкой игрой на свирели. Хм, очевидно, они весьма чувственные твари…

Он рассеянно почесал сквозь брюки свою культю.

— Кстати, Лиззи, я нашёл и ещё кое-что. Как звали того демона, про которого ты давеча спрашивала?

— Бартимеус, сэр.

— Да-да, Бартимеус. Трисмегист упоминает его в одной из своих таблиц древних джиннов. Поищи в приложениях, это где-то там.

— В самом деле? Замечательно! Спасибо, сэр.

— Он там приводит немного истории его вызываний. Вкратце. Ничего особо интересного там нет.

— Да, конечно, сэр. Что там может быть интересного… — Она протянула руку за книгой. — Можно взглянуть?

Часть 2

Пролог

Александрия, 126 г. до н. э.


Жарким утром середины лета священный бык вырвался из своего загона у реки. Он носился по полям, отмахиваясь от мух и грозя рогами всему, что движется. Трое людей, которые пытались его поймать, были серьёзно покалечены. Бык проломился сквозь тростники и выбежал на дорожку, где играли дети. Когда дети завизжали и бросились врассыпную, бык застыл, словно в недоумении. Но слепящее солнце, играющее на волнах, и белые одежды детей разъярили его. Он наклонил голову, ринулся на ближайшую девочку и наверняка забодал бы её или затоптал насмерть, не проходи мимо мы с Птолемеем.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6