Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крещение огнем, Том 1

ModernLib.Net / Калашников Максим / Крещение огнем, Том 1 - Чтение (стр. 13)
Автор: Калашников Максим
Жанр:

 

 


      Немцы добились поразительного эффекта: начало разваливаться голландское общество. Этот эффект буквально расчистил путь наступающим с востока немецким танково-механизированным колоннам. Это напоминает последствие бомбежки атомной электростанции — стоит вам угодить одной-единственной ракетой или бомбой прямехонько в реактор за спинами вражеских войск, и враг начнет разбегаться сам, спасаясь от очередного Чернобыля. Только тут немцы смогли умело поразить местное общество.
      Среди голландцев моментально возникла мания — во всех стали видеть переодетых немецких шпионов и саботажников. Мол, парашютисты переодеты в фермеров, полицейских, почтальонов, шоферов и священников. И даже в монахинь они переодеваются, и в посыльных, таща под видом покупок в корзинах страшные ручные гранаты! У всех них есть взрывчатка и разные неприятные штуки. Как отмечает Л. де Йонг, нервное напряжение среди голландцев достигло наивысшей точки в Роттердаме и Гааге. И здесь с жаром рассказывали друг другу о том, будто местные немцы служат проводниками для немецких парашютистов, будто у гитлеровских десантников есть подробные планы местности.
      В Гааге днем 10 мая царила неразбериха. Оборона города оказалась неподготовленной, войска состояли из неопытных и бестолковых новобранцев. К 6 часам утра 10 мая командиры смогли выставить патрули и сильные заслоны вокруг центра города. И началось…
      Слухи о том, что немцы сплошь да рядом переодеваются в голландскую военную форму, побудили некоторые голландские части к «гениальному шагу»: они сняли с себя знаки различия. Мол, перехитрим этим немцев — и по отсутствию знаков различия отличим своих от врагов. Однако другие части, которые не сняли знаков различия, стали принимать «замаскировавшихся» за немцев и принялись палить по ним. Порядок удалось восстановить только на четвертый день войны, когда войска пропросту вывели из столицы.
      Тем же утром 10 мая командующему ПВО Гааги принесли документы, найденные в обломках сбитого «юнкерса». Немецкие бумаги-инструкции гласили, что в районе боевых действий «находятся наготове гражданские лица, выступающие по особому приказу». Они, дескать, снабжены пропуском такого-то образца (он прикладывался). Десантники должны оказывать этим гражданским лицам содействие.
      Уж не знаю, был ли этот документ правдой, или голландцам в руки подкинули умело сработанную немецкой разведкой фальшивку, однако действие бумажек оказалось губительным для Голландии. Будучи уверенными в том, что в Гааге — полно сообщников Гитлера в гражданской одежде и в мундирах голландского образца, власти и военные донельзя ужесточили меры предосторожности. Голландские офицеры потом жаловались на то, что в них стреляют свои же, что местные жители, вооружившись пистолетами, норовят их задерживать. Шпиономания парализовала столицу страны. Стремительно разлетались слухи о том, что в руководстве Голландии засели предатели, что на стороне немцев работают глава авиакомпании «КЛМ» и министр связи. И действительно — телефонные линии почему-то замолчали, а доставка почты нарушилась. Люди поневоле прилипали к радиоприемникам — а по ним постоянно передавались страшные известия в стиле американской радиопостановки по «Войне миров» Уэллса. Потом разнесся дикий слух о том, будто вода в водопроводе отравлена. Власти по радио пытались опровергнуть его, но добились прямо противоположного успеха. Голландское общество стремительно превращалось в стадо обезумевших от страха двуногих.
      Скорее всего, эти слухи распространяла немецкая агентура. Вряд ли агентов было много — в обстановке нервозности перерезать телефонные провода и пустить слухи могли и несколько десятков человек. И это оказалось пострашнее настоящих налетов с воздуха!
      Панику в Гааге усугубил сам Генштаб Голландии. 11 мая он распространил первую радиосводку, с гордостью заявив о том, что была отбита попытка немцев захватить главное полицейское управление столицы. Самое интересное заключалось в том, что такой попытки вообще не было — но для сотен тысяч людей создали образ затаившегося в городе, невидимого врага, сплоченного в летучие отряды боевиков. В тот же день Генштаб выдал по радио новый перл: о том, что живущие в Гааге немцы, вооружившись, пытались наступать из западной части города в его центр, но были рассеяны огнем голландских частей. Совершенно официально сообщалось, будто одно из голландских подразделений подверглось коварному обстрелу, который вели люди в гражданской одежде и в голландской военной форме.
      То было последствие гениальной операции абвера. 9-10 мая в тыл британской, бельгийской и французской армий в Бельгии просочились 5200 агентов, закамуфлированных под перепуганных гражданских беженцев. Как сообщает журнал боевых действий абвера, автоматы и взрывчатку они прятали в детских колясках под матрасами и в грузовиках под грудами домашнего скарба. Тем самым они породили страх перед немецкими шпионами, могущими оказаться везде. И страх этот молниеносно перекинулся в Голландию!
      Происхождение радиосводок по поводу Гааги до сих пор покрыто завесой тайны. Либо Генштаб Голландии тогда просто спятил от страха и гнал в эфир дикие слухи, либо он пал жертвой «достоверных» докладов войсковых командиров, либо в нем действительно сидели немецкие агенты. Ну, еще возможно, что такие сообщения под видом официальных транслировали сами немцы с помощью своей радиостанции. Но что именно это было, автору сей книги неизвестно. Однако хорошо известен эффект от сводок Генштаба: конец старой доброй Голландии.
      В стране начались повальные аресты всех подозрительных. Вернее, они начались еще утром 10 мая. Сначала в демократической и нетоталитарной Голландии «замели» 1500 немецких подданных и 800 своих же, членов Нидерландской нацистской партии. Затем главнокомандующий голландской армией генерал Винкельман приказал всем немецким подданным и выходцам из Германии не покидать своих жилищ. Под действие этого приказа подпало несколько десятков тысяч лиц, в том числе — и политические эмигранты, и еврейские беженцы. Для повальных арестов власти создали специальные группы, полицейские автомобили раскатывали по всей стране.
      Но широкие массы не знали, что все подозрительные уже арестованы или изолированы. И по стране покатилась волна самочинных арестов. Солдаты, сержанты, лейтенанты и бургомистры — все они сочли себя вправе арестовывать всяких разных. Только в районе Амстердама, где первоначально планировалось согнать в лагерь для интернированных 800 душ, арестовали шесть тысяч! А если учесть такие же аресты и в других городах страны, то картина социальной агонии Голландии — налицо. Никто не знает, сколько вот так самочинно задержанных оказалось расстрелянными солдатами-конвоирами без суда и следствия. Добропорядочное голландское общество за какие-то пару дней превратилось в сумасшедший дом, набитый ополоумевшими от ужаса, зараженными всеобщей подозрительностью, невменяемыми «пациентами». Вот как действовало немецкое «пси-оружие»:
      «…Аресты, проведенные в первые два дня войны, не ослабили нервного напряжения. Более того, общественное мнение стало проявлять признаки еще большей нервозности. Это отчасти объяснялось отсутствием благоприятных сообщений. Войска тяжело переживали свои неудачи при первом столкновении со столь грозным противником, это было плохим предзнаменованием! Каждый новый признак деятельности пятой колонны еще более увеличивал напряжение. У солдат создавалось впечатление, что немецкие парашютисты приземляются повсюду, и что в стране нет ни одного города или селения, где жители не стреляли бы из домов, где ночью не подавались бы световые сигналы.
      Среди военнослужащих, как и среди гражданского населения, распространялись разные слухи.
      «В первый же день распространился слух о том, что правительство сбежало. Говорили, что наиболее видные общественные деятели убиты и что немцы высадились на побережье Северного моря… Трудно назвать хоть одного голландского военачальника, которого, согласно слухам, не убивали бы по крайней мере один раз. Дороги, по которым намеревались передвигаться голландские войска, оказывались якобы зараженными отравляющими веществами. Найденный шоколад рекомендовалось немедленно уничтожать, так как он наверняка отравлен. В наших ручных гранатах будто бы оказывался песок вместо пороха, а долговременные укрепления рушились при первом же выстреле из-за плохого качества бетона».
      Кое-где советовали осматривать все женские сумки, так как в них могли оказаться ручные гранаты. Рекомендовали также высматривать немецких солдат, одетых в голландскую форму. Советовали немедленно обстреливать автомобили с определенным номерным знаком. «В конечном счете, вы уже не знали, чему можно верить».
      Войска вскоре прониклись убеждением, что причинами отступления и неудач являются измена и саботаж. Если пятая колонна действует повсюду, то почему ей не быть в армии? Несколько офицеров и солдат арестовали по подозрению в принадлежности к пятой колонне. Двух из них расстреляли на месте; возможно, что имелись и другие случаи подобного рода.
      12 и 13 мая в западной части Голландии царила повышенная нервозность. У людей сложилось впечатление, что они не в силах справиться с пятой колонной. Не успевали обуздать волнение в одном месте, как оно уже вспыхивало в десятках других. Снова распространялись слухи: мясные продукты и питьевая вода отравлены, по улицам разбрасывают отравленные сигареты и шоколад, целые города уже стерты с лица земли и т.п. Для тех, кто не верил подобным слухам, было ясно, что они распространяются вражескими агентами.
      12 мая 1940 года в Амстердаме распространился слух, будто выведены из строя сирены для предупреждения населения о налетах авиации противника. Один из голландских беженцев писал после прибытия в Англию:
      «Я как сейчас вижу перед собой человека, бегущего по улице и выкрикивающего эту тревожную весть. «Откуда вы об этом узнали?» — спросили у него. «Это предупреждение полицейского управления! Сообщайте другим!» Распространение данного слуха является наглядным примером организованной работы пятой колонны. Слух был пущен почти одновременно в разных концах Амстердама и распространился со сверхъестественной быстротой. Конечно, он оказался совершенно необоснованным, но успел разлагающе повлиять на моральный дух населения».
      Люди утверждали, что некоторые немецкие парашютисты добрались до Амстердама, но, к счастью, были пойманы. Говорили, что в одном из помещений гостиницы «Отель дель Юроп» обнаружены «магниевые бомбы», предназначенные для подачи световых сигналов немецким бомбардировщикам. Рассказывали, будто пятая колонна рисует на улицах и стенах домов особые линии, обеспечивающие ориентировку противнику; при этом добавляли, что во многих местах города подобные знаки пришлось срочно стирать.
      В Гааге страх перед пятой колонной принимал еще более острые формы: все отдавали себе отчет в непосредственной близости противника. 11 мая на улицах шла такая стрельба, что в войсках царило убеждение, будто им приходится подавлять общее восстание голландских нацистов. «По подъездам и чердакам развернулась усиленная охота за членами NSB». Особенно оживленно шла перестрелка близ одного крупного жилого дома в центре города; предполагалось, что в этом доме засели члены пятой колонны. Однако в ряде других мест можно было видеть «автомобили, из которых торчали карабины; вооруженные револьверами полицейские останавливали прохожих криком: «Руки вверх!»
      Никто не знал точно, где находится враг, но присутствие его подозревалось повсюду.
      12 мая положение в Гааге стало еще более запутанным. Начали подозревать даже полицейских. Молодежь из гражданской стражи пыталась их разоружать. В этот день высшие военные руководители пришли к выводу, что необходимо принять радикальные меры во избежание полного хаоса. Жителям города предложили держать закрытыми все двери и окна. Никому не разрешалось останавливаться на улицах. Были приняты решительные меры по укреплению дисциплины в войсках. В результате проведенных мероприятий беспорядочная стрельба в городе почти прекратилась.
      Вслед за обнаружением в немецком самолете документов 10 мая военные власти получили в свое распоряжение еще более объемистую пачку документов, найденных 12 мая у убитого немца, близ одного из аэродромов в окрестностях Гааги. Бумаги принадлежали офицеру разведки 22-й немецкой воздушнодесантной дивизии; среди них имелась целая серия немецких разведывательных донесений, в том числе и ряд сообщений немецкого военного атташе в Гааге. Тут же находился список людей, очевидно намеченных к аресту после занятия города, длинные перечни гаагских гаражей, а также ряд карт. На последних стрелками помечались не только все важнейшие коммунальные сооружения, но и местопребывание королевской семьи, квартиры премьер-министра и министра обороны. Среди документов обнаружили приказ, касающийся «гражданских лиц», на которых в ходе борьбы возлагалось выполнение «специальных задач». К приказу прилагался образец пропуска следующего содержания:
      «Господин… (место для фамилии) имеет право перехода через немецкие линии для выполнения специальных заданий. Всем войсковым частям предписывается оказывать ему всяческое содействие. Пропуск действителен только при предъявлении удостоверения личности с фотографической карточкой».
      Найденный экземпляр имел довольно высокий номер (№ 206) и был подписан генералом Шпонеком.
      «Вот еще одно свидетельство широкого размаха деятельности пятой колонны, — думали люди, — вряд ли военные силы, имеющиеся в Гааге, сумеют с ними справиться!»…
      Речь шла при этом о таком враге, который вообще не придерживался каких бы то ни было рамок законности. Он мог погнать перед собой беззащитных женщин и детей или же безоружных военнопленных, если подобный прием способствовал выполнению его злобных замыслов. Пятая колонна являлась его излюбленным орудием нападения, подлинно национал-социалистской формой военной агрессии.
      В Голландии это стало еще более очевидным, чем в Норвегии. В Норвегии имелись … несколько высокопоставленных гражданских и военных сановников, продавших свою страну Гитлеру. Там произошел своего рода переворот, удавшийся, как можно было прочесть в газетах, благодаря тому, что некоторые личности, занимавшие ключевые посты в правительственном аппарате и военно-морском флоте, оказались пособниками нацистов. Что касается Голландии, то здесь пятая колонна использовалась Гитлером в гигантском масштабе с привлечением тысяч людей. Немецкие подданные, как и голландские нацисты, стреляли по войскам из бесчисленных засад; они работали в тесном взаимодействии с парашютистами, которые увеличивали общую сумятицу, выдавая себя за местных жителей, переодеваясь в одежду булочников, священников, фермеров, водителей трамвая, почтальонов. В сущности, не оставалось ни одного вида одежды, которая не была бы использована пятой колонной в своих подлых целях. Любой человек мог оказаться врагом.
      Такова была картина событий, наблюдаемая сбитым с толку голландским народом в роковые дни 10-14 мая 1940 года. Благодаря печати и радио, письмам и устным рассказам об этих событиях узнали во всех странах мира. Нарастала волна страха и нервозности, она грозила захлестнуть миллионы людей».
      Так написал Луи де Йонг в своей замечательной книге (указ. соч., с.140-145), которую правильнее было бы озаглавить «Как убивает страх». Во-второй части своего труда исследователь показал, что все эти слухи о полчищах боевиков из пятой колонны были сущей иллюзией. Что, например, в гражданскую одежду и голландские мундиры переодевались только диверсионные группы немцев, действовавшие в приграничной полосе — для захвата мостов. Что стрельбу в городах провоцировали специальные звукоимитаторы, которые немцы сбрасывали с самолетов. Но секрет оглушительного успеха Гитлера как раз и состоит в том, что он смог погрузить голландцев в мир виртуальных кошмаров, в которых их положение казалось безнадежным. Он смог сделать эти призраки совершенно реальными в глазах целой страны!
      Послевоенные расследования показали, что парашютисты немцев не сбрасывались нигде, кроме районов Мурдейка, Дордрехта и Роттердама и трех аэродромов близ Гааги. По одной простой причине: ВДВ Гитлера были просто малочисленны. Не нашли и никаких подтверждений страшным слухам о стрельбе неизвестных людей по голландским войскам в городах. Полной чушью оказались и слухи об отравлении воды и продовольствия, о таинственных световых сигналах и условных знаках. Не нашли подтверждения и россказни о тысячах шпионов из числа живущих в Голландии немцев и местных нацистов. Истинное число агентов Гитлера в Голландии исчислялось всего несколькими десятками. А настоящим центром разведывательной деятельности в Нидерландах выступало немецкое посольство в лице военного и военно-воздушного атташе. Они, покупая обычные карты Гааги в книжных магазинах, наносили на них важные объекты для захвата — дома министров, бомбоубежища и дворец королевы. Но тем поразительнее эффект, которого Германии удалось добиться столь малыми силами!
      Немцы поразили Голландию прежде всего не парашютными десантами и не танками, не налетами бомбардировщиков и артиллерийскими обстрелами — они убили ее волной умело поднятого страха. Психологически вторжение в Нидерланды гитлеровцы смогли организовать так виртуозно, что «взрывы психологического оружия массового поражения» превратили чисто военные неудачи немцев в сокрушительное поражение голландцев. Шок и трепет настолько охватили последних, что они не заметили отчаянного положения, в которое угодили гитлеровские десантники. Способность здраво рассуждать отключилась — и вот в момент, когда немецкие танки и мотопехота прут на Голландию с востока, голландские войска лихорадочно перебрасываются к Гааге и Роттердаму, для борьбы с несуществующим восстанием нацистских боевиков! Скорость, с которым рухнуло и раскололось общество в демократической Голландии, поразительна. И обратите внимание на то, что в этом случае немцы в начале вторжения не стали прибегать к «психическим полетам» своих бомбардировщиков над Гаагой, как это было в Норвегии или Дании.
      Я почти уверен в том, что мы имеем дело с виртуозной работой разведки и геббельсовского ведомства. Немцы умело следили за состоянием умов на Западе, за нарастанием мифа о страшной силе и коварстве Германии, за воспаленными бреднями о бесчисленной пятой колонне. Они наверняка собирали и анализировали газетные сообщения. А потом все это мастерски использовали — в сочетании с такими передовыми на тот момент методами ведения войны, как воздушный десант, пикирующие бомбардировщики, спецназ и подвижные сухопутные соединения. Немцы учли и то, что пресса и общественное мнение в странах западной демократии подвержены истериям и вообще балансируют на грани здравого смысла и больного воображения. Психологический удар получился настолько сильным, что позволил немцам сэкономить уйму средств на танках, горючем и боеприпасах, свел к минимуму их людские потери при вторжении, дал возможность воевать без напряжения экономики Германии. И снова психологический удар пал не только на страну-жертву, но и на весь мир.
      В принципе, война при в стиле молниеносного психотриллера оказалась весьма выгодной для немцам. Голландия пала всего за пять дней, доставшись завоевателям с целыми-невредимыми паровозами, железными дорогами, заводами, электростанциями, плотинами и каналами. Для ее сокрушения не пришлось уничтожать жестокими бомбардировками всю техносферу и инфраструктуру, как это делали американцы для победы над Германией в 1943-1945 годах, в войнах со Вьетнамом (1964-1973) или в первую Иракскую кампанию 1991 года.
      И вот здесь нам преподан отличный урок для будущих войн. Немцы в Голландии нарушили каноны классического военного искусства, нанося внешне разрозненные удары небольшими группами хорошо подготовленных бойцов по всем ключевым точкам сразу. Наверное, лучше всего эта философия отразилась в документе «О едином генеральном плане повстанческого штаба ОУН» (западноукраинских националистов), принятом 22 декабря 1940 года в тесном сотрудничестве с немецкой разведкой. (Хотя речь в нем идет и о восстании на Украине сразу же после вторжения в СССР гитлеровцев, приложить план можно и к кампании сорокового года на Западе, и к будущим схваткам). «Мы должны захватить в свои руки военные пункты и ресурсы Донбасса, морские порты, увлечь за собой молодежь, рабочих, крестьян и армию. Мы должны ударить везде и одновременно, чтобы разбить врага и рассеять его силы …» (Павел Судоплатов. «Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год». — Москва, «ОЛМА-пресс», 2001 г., с. 120).
      Вот он, важнейший урок! Наноси удары небольшими группами везде и одновременно. Порождай в стане противника хаос. Пока враг сбит с толку, оглушен и не знает, куда бросаться, используй хаос. Пусть в возникшей неразберихе и паники твои небольшие отряды играют свои партии и идут к намеченным целям. Пусть неприятель, очнувшись, в страхе обнаружит: захвачены его атомные реакторы, позиции стратегических ракет, электростанции и штабы. Возьмем Голландию 1940 года. 13 мая, пользуясь всеобщим бедламом, на нидерландском побережье с подводной лодки высадилось спецподразделение Кригсмарине во главе с абверовцем — капитаном третьего ранга Кильвеном. Она смогла не только вести разведку, но и захватить на верфях ценнейшую добычу: аппарат Гауссинга, нейтрализующий действие магнитных мин.
      В этом отношении, читатель, Гитлер вновь намного опередил свое время. Когда читаешь о картинах хаоса и истерии в Гааге 1940 года со стрельбой неизвестно по кому, то в памяти всплывают картины Москвы октября 1993-го. Лично я до конца жизни не забуду, как на улице Королева засевшие в зданиях Центрального телевидения солдаты Ельцина палили друг по другу из автоматов и пулеметов — аккурат через дорогу. Оба здания, стоявшие напротив друг друга, напоминали два корабля, сошедшиеся бортами для ожесточенной перестрелки. И тогда страх и иллюзии правили городом…
      Да, так было и в сороковом году. И все же последнюю точку в голландской операции поставили Люфтваффе!

Роттердамская «точка» Люфтваффе

      Четыре дня вторжения в Голландию немцы обходились без терроризирования местного населения налетами с воздуха. Они не применили полетов на бреющем, как это было в Копенгагене или Осло. Вплоть до последнего дня операции в Голландии все это с лихвой заменили страх и быстрое продвижение немецких наступающих частей. Но вот настал день пятый — 14 мая 1940 года…
      Накануне, вечером 13 мая, танки 9-й танковой дивизии немцев с юга подошли к мостам через Маас в Роттердаме. Однако переехать по ним на другой берег они не могли: голландцы держали мосты под обстрелом. Нужно было срочно добиться сдачи Роттердама — иначе немецкое продвижение останавливалось. Немцы попробовали уговорить гарнизон города сдаться. Не вышло. И тогда на утро 14 мая агрессоры запланировали операцию: бомбардировщики Люфтваффе наносят бомбовый удар строго по одному кварталу за мостами — а танки под прикрытием налета движутся через мосты. Но и тогда они с утра отправили парламентеров к командиру роттердамского гарнизона, полковнику Шаро. Мол, если не сложите оружие — будем бомбить. Шаро заколебался и запросил Гаагу. Было решено, что удар с воздуха до окончания переговоров откладывается.
      Однако эскадра Не-111 уже вылетела из Германии и к трем часам дня была над Роттердамом. Летчикам никто не сообщил об исходе переговоров с гарнизоном. Они знали лишь то, что голландцев склоняют к сдаче, и если все пойдет успешно, то наземные войска подадут им сигнал красными ракетами о том, что бомбить цели в городе не надо.
      Однако, когда воздушная эскадра подошла к Роттердаму двумя колоннами, голландская ПВО открыла по ним бешеный огонь. Красные ракеты, которые немцы пускали с земли, пилоты в дымке и дыму пожаров просто не заметили. (В порту полыхал танкер). Вернее, заметили слишком поздно — и 57 бомбардировщиков из ста успели метнуть 97 тонн фугасных бомб.
      Это было в несколько раз меньше того, что западные союзники будут высыпать за один налет на немецкие города всего через несколько лет. Там на головы германцев зараз полетят и сотни, и даже больше, чем тысяча тонн. Но Роттердаму сорокового хватило и неполной сотни тонн. Его центр объяло пламя. Бомбы угодили в портовые нефтехранилища и в маргариновые заводы — а уж оттуда ветер погнал пламя в старую часть города, где было полно старинных домов с обилием дерева в конструкции.
      Таким образом, немцы не хотели акта воздушного террора, однако поневоле его совершили. Результат не заставил себя ждать. Два часа спустя после налета гарнизон Роттердама, еще накануне готовый драться, сложил оружие. А в полвосьмого вечера 14 мая главнокомандующий всеми войсками Голландии генерал Винкельман по радио официально объявил о капитуляции страны. Он посчитал, что реальной помощи от англичан и французов ему не дождаться, а попытки сопротивления приведут к массовому разрушению с воздуха голландских городов.
      Этот ужас перед «воздушным мечом» гитлеровских ВВС окончательно сломил Голландию. Невольная расправа всего над одним городом повергла в шок всю страну.
      Освободившиеся силы вторжения немцы тотчас же перебросили на другие участки фронта. Ведь одновременно с войной против Голландии они вели операции против Бельгии и Франции…
      Что ж, если перенестись во дни нынешние, то стоит отметить: страх перед разрушением городов и массовыми жертвами способен вырвать из блока НАТО целые страны. Для этого не нужны десятки бомбардировщиков, как немцам в сороковом. Сегодня один Су-37 несет на борту столько разрушительных изделий в неядерном снаряжении, сколько добрая эскадрилья прежних «хейнкелей». Тем паче, что немцы в Роттердаме невольно показали, что в городах нужно поражать в первую очередь: опасные объекты инфраструктуры, которые после уничтожения превращаются в поражающие факторы. Тогда это были нефтехранилища и маргариновые заводы. Сегодня — все те же хранилища горючего, электростанции, реакторы и склады опасных химических и биологических веществ. Причем есть самолеты куда сильнее Су-37. Например, бомбардировщик-ракетоносец Ту-160, который один (с неядерными «гостинцами») — это полк «летающих крепостей» Второй мировой. А уж о микроядерных зарядах я даже не говорю. И о баллистических ракетах тоже…

Шок Эбен-Эмаэля — и трепет Бельгии

      Бельгийский случай — это особая глава триллер-войны.
      Здесь немцы добились успеха без воздушного террора и даже без угрозы применить его. Бельгию успешно победили волной страха. Но настоящее чудо гитлеровской стратегии здесь в том, КАК этот страх был вызван.
      Здесь немцы тоже задействовали спецназ. У Юлиуса Мадера я вычитал, что 5-8 мая абвер направил на разведку пограничных укреплений Бельгии и Люксембурга бойцов спецподразделения «Бранденбург-800», замаскировав их под туристов. И ехали они по линии туристического агентства «Сила через радость». Бойцы скрытно фотографировали фортификацию противника.
      С самого начала немцы в один только день 10 мая 1940 года смогли одержать совершенно реальную — и при этом на сто процентов фантастическую! — военную победу. Именно она стала тем самым шоком, который поверг бельгийцев в сильнейший трепет. И этой победой немцев стало молниеносное падение самой сильной бельгийской крепости, ключа ко всей стране — твердыни Эбен-Эмаэль. Немцы взяли ее десантом с планеров! Они свершили чудо, и это поразило сознание их неприятеля. В то утро, когда немецкий спецназ брал приграничные мосты в Голландии, а немецкие воздушные десанты опускались на тамошние аэродромы, неприступный Эбен-Эмаэль пал…
      Этот пример настолько поучителен, что мы расскажем о нем поподробнее. Итак, бельгийцы чувствовали себя почти в полной безопасности. В 1935 году в строй вошел форт Эбен-Эмаэль — чудо тогдашней технологии, которое вобрало в себя весь опыт предыдущей, Первой мировой войны. Если вы посмотрите на карту Бельгии-Голландии и найти Маастрихт, то найдете точку, где стоял форт — это в пяти километрах южнее Маастрихта, на голландско-бельгийской границе. Отсюда на юг к Льежу тянется канал Альберта — солидная водная преграда, которую пришлось бы формировать каждому, кто хочет наступать с территории Германии к столице страны, Брюсселю. Этот канал — прямой как стрела, с отвесными берегами. В сороковом году его течение прикрывали железобетонные огневые точки-доты, расположенные через каждые 500-600 метров. А за каналом находится Льеж-Люттих, центр мощной крепостной системы, северную узловую точку коей и составлял Эбен-Эмаэль. Он контролировал важнейшие мосты через канал Альберта, которые, к тому же, были загодя подготовлены к подрыву. Три важнейших моста находились севернее крепости, в них уже заложили взрывчатку — а запальные шнуры в стальных трубах тянулись к дотам у каждого из мостов. Любые попытки немцев починить подорванные мосты срывалась огнем крепостной артиллерии бельгийцев. Орудия форта Эбен-Эмаэль прикрывали даже мосты в Маастрихте, уже в Голландии.
      Форт, располагавшийся на холмистом плато, был по сути укрепленным районом размером 900 на 700 метров. Он считался совершенно неприступным, способным утопить в крови всякого, кто дерзнет на него переть. Тяжелые потери наступающему были обеспечены уже в предполье. В форте было множество артиллерийских орудий в казематах и вращающихся бронебашнях, множество зениток, танкобойных орудий и пулеметов. Все эти огневые точки соединялись подземными галереями. Под землей находились электростанция, телефонный узел связи, склады боеприпасов и еды. С северо-востока форт окаймлял почти отвесный 40-метровый обрыв, примыкавший к каналу Альберта. С северо-запада твердыню защищал наполненный водой ров с почти отвесными стенами. С юга нападающий должен был продираться через противотанковые рвы и семиметровые стены. Попытка преодолеть канал и ров с водой пересекалась сильным фланкирующим огнем — огнем вдоль русел водных преград.
      Бельгийцы позаботились и о том, чтобы форт не пал под ударами сверхтяжелой артиллерии, как это было при немецком наступлении 1914 года. Они спрятали свои пушечные казематы в склонах плато на сорокаметровой глубине, сделав их неуязвимыми даже для 420-мм осадных орудий. Против казематов в склонах были бессильны и пикирующие «юнкерсы». Танки? Попытка бросить маломощные машины с тонкой броней и слабыми пушками (а именно такими и были немецкие танки в 1940-м, когда «тигров» и «пантер» не существовало даже в чертежах) означало массовое избиение танков. Они могли гибнуть сотнями под огнем двухорудийной башни (120 мм) и 75-мм пушек из двух других башен и казематов. Наконец, Эбен-Эмаэль могли поддержать огнем соседние форты — Понтисс и Брашон.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33