Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эпизоды революционной войны

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Гевара Че / Эпизоды революционной войны - Чтение (стр. 13)
Автор: Гевара Че
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Как только начался бой, в действие вступал и наш миномет, расчет которого имел всего шесть мин. Наводчиком был боец Киала. Засадой на холме Вирхен руководил лейтенант Вило Акунья. Перед бойцами этой группы стояла задача перехватить противника, который двигался бы. по дороге из Уверо, а севернее ее находилась группа стрелков под командованием Лало Сардиньяса, преграждавшая путь батистовцам от Яйо через Вегас-де-лосХобос.
      Во время этой засады мы впервые применили самодельную мину, но полученные результаты оказались трагичными. Товарищ Антонио Эстевес, погибший впоследствии при нападении на Баямо, придумал способ подрыва невзорвавшейся авиационной бомбы, используя для детонации ружейный выстрел. Мы установили мину там, где у нас было мало бойцов, и стали поджидать противника. Но произошла ужасная ошибка: товарищ, который должен был подать сигнал к взрыву мины, оказался очень неопытным и нервным человеком и принял поднимающийся гражданский грузовик за военный. Мина сработала, и водитель пал жертвой этого "нового" оружия, которое после соответствующей доработки стало очень эффективным. На рассвете 16 февраля Камило выдвинулся вперед, намереваясь снять посты противника, но бойцы нашего передового взвода не могли предположить, что часовые противника, совершая ночной обход, отойдут так далеко от казармы и приблизятся к месторасположению повстанцев. Поэтому люди Камило сильно опоздали с началом атаки. Бойцы решили, что они сбились с пути, и стали продвигаться вперед очень медленно и осторожно, пытаясь разгадать маневр противника. Чтобы пройти расстояние 500 метров, Камило и 20 бойцам его взвода понадобилось не меньше часа. Наконец они подошли к поселку. Солдаты противника придумали простую систему предупреждения об опасности: они протянули по земле шнур, привязав к нему пустые консервные банки, и стоило лишь слегка задеть за шнур, как эти банки начинали грохотать. Но батистовцы оставили поблизости пастись несколько лошадей. И когда бойцы передового взвода колонны наступили на шнур и банки начали грохотать, часовые не подняли тревогу, думая, что этот шум производят пасущиеся лошади. Благодаря этому Камило и его бойцы смогли незамеченными подойти совсем близко к противнику.
      Наши наблюдатели были встревожены, поскольку прошло уже несколько часов, а долгожданная атака все не начиналась; наконец раздался первый выстрел, означавший начало боя. Мы открыли минометный огонь по позиции противника. Вскоре шесть мин было израсходовано и обстрел прекратился, не принеся нам ни успеха, ни поражения.
      Часовые противника, услышав, что бойцы нашего передового взвода начали атаку, дали очередь из автомата и тяжело ранили товарища Гевару, который впоследствии скончался в одном из наших госпиталей. За несколько минут бойцы Камило покончили с сопротивлением противника и захватили 11 единиц различного оружия, в том числе два ручных пулемета. Батистовцы потеряли семь или восемь человек убитыми и троих - пленными. Но вскоре противник оправился от внезапного нападения и сумел быстро организовать сопротивление. Наше наступление на казармы было остановлено.
      Пытавшиеся продвинуться вперед лейтенанты Нода, Капоте и боец Раймундо Льен один за другим были сражены вражеским огнем. Камило был ранен в ногу. Пулеметчик Вирельес был вынужден отступить, оставив пулемет на поле боя. Камило, не обращая внимания на рану, попытался спасти оружие. В самый разгар перестрелки он был снова ранен. К счастью, пуля прошла через брюшную полость и вышла через бок, не задев никакого жизненно важного органа. В то время когда мы пытались спасти Камило, был ранен боец Луис Масиас, ползший через кустарник в направлении противоположном отходу его товарищей. Там он и умер. Некоторые бойцы, расположившись вблизи казармы, забрасывали ее самодельными гранатами, сея панику среди солдат противника. Гильермо Гарсия так и не смог принять участия в бою, так как солдаты противника и не предпринимали никаких попыток, чтобы выйти из своего укрытия. Они, как мы и рассчитывали, немедленно затребовали помощь по радио.
      Утром обстановка во всем районе стала относительно спокойной, но до командного пункта, где мы находились, доносились крики, от которых нам становилось грустно. "Строчит пулемет Камило", - кричали батистовцы, сопровождая свои слова пулеметной очередью. На треноге пулемета находилась шляпа Камило, на которой было написано его имя. Батистовцы издевались над нами, стреляя из нашего пулемета. Мы догадывались, что что-то произошло. В течение всего дня мы никак не могли связаться с нашими подразделениями, находившимися по другую сторону от нас. Раненый Камило, которому Серхио дель Валье старался оказать необходимую помощь, отказывался уйти в безопасное место и оставался вместе с нами, ожидая дальнейшего развертывания событий.
      Предсказания Фиделя сбылись: на помощь атакованному противнику из Оро-де-Гиса была послана рота под командованием капитана Сьерры, который выслал вперед головной дозор для разведки происшедшего в Пино-дель -Агуа. Приближения этой роты ожидал взвод под командованием Пако Кабреры численностью до 35 человек, расположившийся около дороги на холме Кабле (Трос), который был так назван потому, что водителям машин приходилось использовать трос, чтобы подняться по очень крутому склону. В этом районе находились также группы бойцов Повстанческой армии, которыми командовали лейтенанты Суньол, Аламо, Рейес и Уильям Родригес. Как уже говорилось, взводом там командовал Пако Кабрера. Задержать головной дозор противника было поручено бойцам Пасу и Дуне, которые расположились в засаде у дороги. Небольшой отряд противника, выступивший вперед, был разбит наголову: 11 человек было убито, пятеро раненых солдат было взято в плен. Мы оказали раненым пленным необходимую помощь и оставили их у крестьян, поскольку у нас не было транспорта для их перевозки. Среди пленных был и лейтенант Лаферте, который в настоящее время находится в наших рядах. Мы захватили у противника 12 винтовок, в том числе две винтовки М-1 и автоматическую винтовку "джонсон".
      Одному или двум солдатам противника удалось бежать. Они добрались до Оро-де-Гисы и сообщили своим о том, что произошло в Пино-дель-Агуа. Получив такое сообщение, в Оро-де-Гисе запросили о подкреплении. Но как раз где-то между Гисой и Оро-де-Гисой находились силы Рауля Кастро, то есть в том месте, через которое, как мы и предвидели, должен был пройти противник, чтобы помочь осажденным в Пино-дель-Агуа. Рауль расположил свой отряд с таким расчетом, чтобы передовой взвод Феликса Пены мог непосредственно перекрыть дорогу вражескому подкреплению, а затем совместно с бойцами Сиро Фриаса и Рауля атаковать противника. В это время Эфихенио замыкал кольцо окружения с тыла.
      Но в ходе подготовки к бою осталось незамеченным одно обстоятельство: по нашим позициям под видом крестьян слонялись два батистовских солдата, подразделение которых было расквартировано в Оро-де-Гисе. Этих солдат выслали на разведку дороги. Они походили на обычных крестьян и даже под мышкой несли по петуху. Поэтому никто из нас не обратил на них никакого внимания. Они спокойно разведали расположение наших подразделений и сообщили об этом своему начальству в Гисе. В результате Раулю пришлось выдержать основной удар при наступлении противника, знавшего расположение его позиций. Батистовцы атаковали его с высоты, которую им удалось захватить. Рауль был вынужден начать длительный отход, во время которого один боец, Флорентино Касада, погиб, а другой был ранен.
      Для своего продвижения противник мог использовать только одну дорогу, которая вела из Баямо и проходила через Оро-де-Гису. Хотя Рауль, имевший значительно меньше сил по сравнению с противником, был вынужден отступить, батистовцы продвигались вдоль этой дороги очень медленно, и в тот день встречи Рауля с противником не произошло.
      Весь день самолеты В-26 обстреливали прилегающие холмы из пулеметов, но этот огонь причинял нам лишь некоторые неудобства и заставлял принимать необходимые меры предосторожности.
      Фидель, возбужденный боем и в то же время обеспокоенный за судьбу товарищей, подчас рисковал больше, чем этого требовала необходимость. Поэтому спустя несколько дней после боя группа офицеров, в том числе и я, послал ему письмо, в котором просил его от имени революции не рисковать без нужды своей жизнью. Это письмо, которое выглядело по-детски и которое мы написали, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, не произвело на Фиделя никакого впечатления. Думаю, что он вряд ли дочитал его до конца. Ниже приводится текст этого письма:
      "Товарищ майор Фидель Кастро!
      Офицеры и весь личный состав Повстанческой армии, понимая сложившуюся обстановку и вытекающие из нее требования, хочет выразить чувство признательности, которое испытывают к Вам бойцы за Вашу помощь в руководстве боем и Ваше непосредственное участие в боевых действиях.
      Мы просим Вас не подвергать без нужды риску свою жизнь и тем самым не ставить под угрозу тот успех, который был нами достигнут в результате вооруженной борьбы и который мы должны закрепить победой революции.
      Знайте, товарищ Фидель, что это не проявление какого-либо сектантства, не стремление показать свою силу. Когда мы пишем это письмо, нами движет заслуженное чувство любви и уважения к Вам, чувство любви к родине, к нашему делу, к нашим идеалам.
      Вы без всякого чувства самомнения должны понять ту ответственность, которая лежит на Ваших плечах, и те чаяния и надежды, которые возлагают на Вас вчерашнее, сегодняшнее и завтрашнее поколения. Сознавая все это, Вы должны учесть нашу просьбу, которая носит характер приказа. Может быть, это сказано слишком смело и повелительно, но мы делаем это ради Кубы и во имя Кубы, мы ждем от Вас еще большего самопожертвования.
      Ваши братья по борьбе и идеалам.
      Сьерра-Маэстра, 19 февраля 1958 года".
      Вечером я стал настаивать на том, что проведение повторного нападения, которое провел Камило, вполне возможно и что мы в состоянии преодолеть сопротивление батистовцев в Пино-дель-Агуа. Фидель не был сторонником этой идеи, но в конце концов он согласился попробовать. Он предложил послать группу бойцов под командованием Эскалоны, в которую были включены взводы Игнасио Переса и Рауля Кастро Меркадера. Бойцы сделали все возможное, чтобы подойти как можно ближе к казарме, но были отброшены назад сильным огнем противника и отказались от попытки атаковать снова. Я попросил поручить мне командование этой группой, с чем Фидель согласился очень неохотно. Мой замысел состоял в том, чтобы как можно ближе подойти к деревянной казарме забросать ее самодельными гранатами, наполненными бензином, который можно было достать на лесопильном заводе, и тем самым заставить противника сдаться или обратить его в бегство. В момент, когда мы уже приближались к месту боя, готовясь занять боевые позиции, я получил от Фиделя записку следующего содержания:
      "Че! Если все зависит от атаки с этой стороны и поддержка Камило и Гильермо не нужна, я думаю, что не стоит предпринимать какие-то действия, которые могли бы привести к самоубийству, потому что существует риск понести слишком большие потери, а цель при этом не будет достигнута.
      Я очень серьезно прошу тебя соблюдать осторожность. Сам в бой не иди это строгий приказ. В данный момент твоя задача - правильно руководить людьми.
      Фидель
      16 февраля 1958 года."
      Альмейда, доставивший это донесение, передал мне еще на словах, что я могу атаковать противника под свою ответственность с учетом того, что сказано в записке. Мне был дан категорический приказ - самому в бой не вступать. Прежде чем принимать решение, я должен был все взвесить. Возможно, даже почти наверняка, в бою погибнет не один боец, но уверенности в том, что нам удастся захватить казарму, у меня не было. Кроме того, мы точно не знали, где находятся силы Камило и Гильермо. Все это, вместе взятое, а также та ответственность, которая ложилась на мои плечи, привело к тому, что я с опущенной головой последовал примеру моего предшественника Эскалоны.
      Утром следующего дня в разгар непрекращающихся налетов самолетов противника, поступил приказ об общем отходе, и, сделав несколько выстрелов из винтовок с оптическим прицелом по солдатам батистовской армии, которые уже выходили из укрытий, мы начали отходить по каменистой земле Сьерры.
      Согласно официальной сводке, которую мы тогда выпустили, в бою было убито 18 или 25 солдат противника, было захвачено 33 винтовки, пять пулеметов и большое количество боеприпасов.
      Среди погибших с нашей стороны были товарищи Луис Олазабаль и Кироги.
      В газете "Эль Мундо" от 19 февраля появилась следующая заметка:
      "Получено сообщение о гибели 16 повстанцев и пяти солдат правительственных войск. Ранен ли Гевара - не известно. Из штаба армии вчера, в 5 часов дня, было отправлено донесение, в котором опровергается, что в Пино-дель-Агуа, к югу от Баямо, имело место крупное сражение правительственных войск с повстанцами. В то же время в этом официальном донесении говорится о том, что "произошло несколько стычек между армейскими разведывательными дозорами и повстанческими группами", при этом было добавлено, что к моменту составления этого донесения "потери повстанцев составляли 16 человек, тогда как правительственные войска потеряли всего пятерых солдат. Что касается ранения известного аргентинского коммуниста Че Гевары, то до сих пор сведений, подтверждающих это, не получено. Сообщение об участии в этих стычках главарей повстанцев не подтвердилось. Известно, что они скрываются в труднодоступных пещерах в горах Сьерра-Маэстры".
      Немного позднее, а возможно и сразу, в Оро-де-Гисе были устроены кровавые расправы. Их учинил убийца Соса Бланко, расстрелянный после победы революции в январе 1959 года.
      В то время как представители батистовского режима могли лишь только заявлять, что Фидель "скрывается в труднодоступных пещерах в горах Сьерра-Маэстры", бойцы же, находящиеся под его непосредственным командованием, просили его не рисковать зря своей жизнью, а вражеская армия не осмеливалась подниматься в горы, где находились наши опорные пункты. Позднее мы очистили от противника район Пино-дель-Агуа и, таким образом, завершили освобождение западной части Сьерра-Маэстры.
      Спустя несколько дней после вышеописанного боя произошло одно из самых знаменательных событий этой войны: 3-я колонна под командованием майора Альмейды выступила в район Сантьяго, а 6-я колонна имени Франка Паиса под командованием Рауля Кастро Рус пересекла восточные равнины и вошла в Мангос-де-Барагуа, миновав Пинарес-де-Майари. Так был создан 2-й Восточный фронт имени Франка Паиса.

Пино-дель-Агуа

      Населенный пункт Пино-дель-Агуа расположен на той же стороне гор Сьерра-Маэстры, что и пик Байамеса, и около него находится лесопильный завод. Этот хорошо укрепленный и самый далеко выдвинутый в горы пункт обороняла рота капитана Герры. Наша цель состояла не в том, чтобы взять Пино-дель-Агуа а в том чтобы окружить его и заставить противника выслать подкрепление на помощь осажденным.
      Рота Санчеса Москеры в Сан-Пабло-де-Яйо (12 км), рота капитана Сьерры в Оро (6 км) и гарнизон Уверо (22 км) под командованием Марина ближе всего находились от Пино-дель-Агуа. Подкрепления могли также прибыть из Гисы и Баямо. Для перехвата противника наши подразделения расположились на всех дорогах, ведущих из этих пунктов.
      В 5.30 утра 16 февраля атаку начала 4-я колонна под командованием Камило Сьенфуэгоса. Действия бойцов были настолько быстрыми и решительными что сторожевые посты противника были взяты почти без особого труда. Враг потерял восемь человек убитыми, четырех пленными и несколько человек ранеными. Но, начиная с этого момента, вражеское сопротивление усиливается. У нас погибли лейтенанты Хильберто Капоте, Энрике Нода и боец Раймундо Льен; очень тяжелое ранение получил товарищ Анхел Гевара, который скончался через несколько дней в одном из наших полевых госпиталей.
      Окружение продолжалось целый день. Из Оро в направлении Пино-дель-Агуа противник выслал на разведку отряд в составе 17 человек, который был обнаружен нами и почти полностью уничтожен. Трое раненых были взяты в плен и оставлены у крестьян, поскольку у нас не было транспорта для их перевозки. Командир отряда лейтенант Эвелио Лаферте также попал в плен. Только двоим, повидимому раненым, удалось бежать.
      Подразделения, перекрывавшие дороги, которые вели из Яйо и Уверо, оставались на своих позициях в ожидании противника. Колонна под командованием Рауля Кастро Рус была вынуждена вести бой в очень трудных условиях. Его бойцы не могли стрелять по неприятелю, поскольку тот продвигался вперед, прикрываясь женщинами и детьми. Во время этого боя погиб товарищ Флорентино Кесада. Потери, понесенные противником в этом бою, нам не известны.
      Через несколько часов после начала отхода колонны майора Рауля Кастро противник повел наступление на оставленные нами позиции, в районе которых находилось небольшое число перепуганных и беззащитных крестьян. Они укрылись в своих хижинах. Батистовцы приказали всем выйти, и 13 человек были безжалостно расстреляны. В основном это были женщины и дети.
      В Баямо всем раненым в этом "победоносном" для правительственных войск бою была оказана необходимая помощь. Именно о них сообщалось в первых, неофициальных донесениях относительно этого боя.
      Несмотря на пасмурную погоду, самолеты противника все время летали над полем боя и обстреливали наши позиции, но без особого успеха. В полдень 17 февраля наши подразделения отошли от Пино-дель-Агуа, закончив боевые действия новой атакой на Оро. В ней участвовали бойцы 6-й колонны. Данных о потерях противника в этом столкновении у нас нет; с нашей стороны потерь не было.
      Конечный итог был следующим: противник потерял 18 или 25 человек убитыми, столько же было ранено, пять человек было взято в плен. Мы захватили 33 винтовки, пять пулеметов и много боеприпасов. О потерях, понесенных Повстанческой армией, уже говорилось выше. Кроме того, трое наших бойцов были легко ранены, среди них был и Камило Сьенфуэгос.
      Хотя план нашего главного штаба не был полностью выполнен под Пино-дель-Агуа, мы одержали важную победу над противником. В результате этого боя еще больше пошатнулся боевой дух батистовской армии. Наша победа показала всей стране, что силы революции и нашей революционной армии растут и что повстанческие силы готовы выйти на равнину и продолжить там свое победоносное шествие.

Наши силы крепнут

      Апрель и июнь 1958 года были насыщены важными для революционного движения событиями.
      Начиная с февраля, после боя при Пино-дель-Агуа, повстанческое движение постепенно пошло на подъем, грозя превратиться в мощную волну народного гнева, перед которой не могли бы устоять никакие силы. По всей стране люди включались в борьбу против ненавистной диктатуры Батисты. Особенно эта борьба усилилась в Орьенте.
      Вскоре после поражения всеобщей забастовки, санкционированной Национальным руководством "Движения 26 июля", размах антиправительственных выступлений пошел на убыль. Меньше всего их было в июне, когда правительственные войска все больше сужали кольцо окружения вокруг 1-й колонны Повстанческой армии.
      В первых числах апреля Камило Сьенфуэгос спустился с гор Сьерры и начал продвигаться в направлении района Куато. Позднее он был назначен командиром 2-й колонны, которой было присвоено имя Антонио Масео . Продвигаясь по равнинам провинции Орьенте, Камило совершил ряд незабываемых подвигов. Он был первым майором Повстанческой армии, который начал сражаться с противником на равнине, черпая моральные и физические силы в принципах, выработанных в горах Сьерра-Маэстры. Даже в дни после поражения всеобщей забастовки 9 апреля, когда Камило пришлось отступить к горам, он ухитрялся доставлять батистовцам много забот.
      В дни наибольшего подъема революционного движения, когда обстановка была благоприятной, возникло несколько антиправительственных групп. Среди членов этих групп были люди, которые действительно хотели сражаться с батистовским режимом, но были и те, кто думал лишь о том, как бы сохранить незапятнанным свой мундир и после победы с триумфом войти в Гавану. После 9 апреля, когда началось наступление батистовских сил, некоторые из этих групп прекратили свое существование, другие же присоединились к повстанцам в Сьерра-Маэстре.
      Желая подорвать моральный дух Повстанческой армии, батистовцы обещали помилование всем повстанцам, которые добровольно явятся к представителям власти. В районах боевых действий партизан противник стал сбрасывать с самолетов листовки следующего содержания :
      "Соотечественник! Если ты оказался замешанным в антиправительственном заговоре и в настоящее время продолжаешь находиться в лесах или в горах, у тебя есть возможность одуматься и вернуться в лоно своей семьи.
      Правительство обещает с уважением отнестись к твоей жизни и вернуть тебя к домашнему очагу, если ты сложишь оружие и будешь действовать согласно закону.
      Ты должен явиться к губернатору провинции, председателю муниципального совета, знакомому члену конгресса, к военным, военно-морским или полицейским властям или обратиться к представителям духовной власти.
      Если ты находишься в ненаселенном месте, приходи к командиру ближайшего воинского подразделения с винтовкой на плече и с поднятыми вверх руками.
      Если ты решишь явиться к представителям власти в городе, спрячь предварительно где-нибудь в надежном месте свое оружие, чтобы его можно было немедленно взять оттуда.
      Сделай это как можно быстрее, поскольку в зоне, где ты находишься, правительством будут по-прежнему приниматься самые решительные меры к установлению всеобщего спокойствия".
      Ниже текста листовки были помещены фотографии тех, кто якобы уже явился к властям с повинной. Многие фотографии были грубой подделкой.
      Контрреволюция усиливала свою деятельность, но мы верили, что она в конечном счете переломает себе кости об острые горы Сьерры. В конце же апреля и начале мая 1958 года батистовцы были еще достаточно сильны.
      Наша задача на первом этапе рассматриваемого периода состояла в том, чтобы поддерживать действия 4-й колонны, которая подошла к окрестностям населенного пункта Минас-де-Буэйсито, где были расквартированы подразделения Санчеса Москеры. Боевые действия с противником ограничивались мелкими стычками, и ни та ни другая сторона не отваживалась на решительный бой. По ночам мы бросали в батистовцев самодельные гранаты, но им была уже известна малая убойная сила этого оружия. Для своей защиты они просто натянули большую проволочную сетку, на которой, производя лишь много шума, взрывался заряд этих гранат, помещенный в консервные банки из-под сгущенного молока.
      Мы располагались примерно в двух километрах от населенного пункта Минас, в местечке Ла-Отилия, в доме местного латифундиста, и вели наблюдение за действиями Санчеса Москеры. Время от времени между нами происходили любопытные стычки. Рано утром батистовцы выходили на карательные операции, сжигали хижины крестьян, забирали их имущество и скрывались прежде, чем мы успевали прийти на помощь. Враг безжалостно расправлялся с крестьянами, которых он подозревал в связях с повстанцами. Иногда батистовцы нападали на наши небольшие партизанские группы и обращали их в бегство.
      Я никак не мог понять, почему Санчес Москера мирился с нашим пребыванием в удобном доме, находившемся поблизости от него и не вызывал авиацию, чтобы атаковать нас с воздуха; тем более что местность была ровная и на ней было трудно укрыться. Мы предполагали, что Москера, по-видимому, боялся того, что с самолетов увидят, как близко располагаются повстанцы, и потребуют от него дать объяснения, почему он до сих пор не атаковал и не уничтожил их.
      Однажды я вместе со своим адъютантом отправился к Фиделю, который находился тогда в Хибаро. Дорога была дальняя, и идти пришлось практически целый день. Поговорив с Фиделем, я отправился в обратный путь. По какой-то причине мой адъютант должен был остаться в Хибаро, и мне пришлось взять другого сопровождающего.
      Некоторое время мы двигались по шоссе, а затем наша дорога, извиваясь, пошла через усадьбы и пастбища. Когда уже оставалось пройти небольшой отрезок пути, перед нами вдруг предстала странная и жуткая картина: на одной из полян с разбросанными пальмами лежали в ряд мертвые мулы, ярко освещенные взошедшей на небе луною. На некоторых из них осталась упряжь.
      Спешившись, мы поближе подошли к первому от нас мулу и заметили на его туше пулевые отверстия. На лице моего спутника появилось выражение, типичное для героев ковбойских фильмов в подобной ситуации. В нескольких метрах от этого мула находился второй, дальше третий, четвертый, пятый и т. д. Среди трупов животных лежало тело убитого человека в штатской одежде. Было ясно, что к нам направлялся обоз и его перехватили солдаты Санчеса Москеры. Мой провожатый отказался идти дальше, сославшись на то, что он не знает эту местность. Он вскочил на лошадь, и мы дружески расстались.
      У меня была с собой винтовка системы Беретта. Я двинулся по кофейной плантации, ведя лошадь под уздцы, и вскоре подошел к какому-то заброшенному дому, из которого послышался страшный шум. Я вначале сильно перепугался, но быстро понял, что виновницей этого шума была всего-навсего свинья, напугавшаяся не меньше меня. Медленно и с большими предосторожностями я преодолевал оставшиеся до нашего лагеря метры пути, но когда подошел к нему, то обнаружил, что там никого нет. После долгих поисков я нашел в доме одного спящего товарища, от которого узнал, что остававшийся за меня Универсо приказал всем покинуть лагерь, считая, что противник может напасть на нас ночью или на рассвете. Зная, что бойцы хорошо рассредоточены и готовы к обороне, я решил переночевать в этом доме вместе с его единственным обитателем. В ту ночь я чувствовал себя храбрецом, испытывая удовлетворение оттого, что мне удалось победить страх, который я испытал в пути, когда один добирался до командного пункта. Самое крупное наше столкновение с Санчесом Москерой произошло в небольшом поселке или, скорее, деревушке, носящей название Санта-Роса. Получив на рассвете сообщение о том, что Санчес Москера находится в Санта-Росе, мы быстро отправились туда.
      Противник был уже близок. Мне пришлось спешиться и вместе с находившейся со мной группой бойцов, занять позицию на небольшом холме. Батистовцы сделали по нас несколько неточных очередей. Через некоторое время справа от меня стрельба стала усиливаться. Я направился на правый фланг наших позиций, чтобы выяснить, что там происходит. Но когда я был уже на середине пути, вражеский огонь прижал меня к земле. Слева солдаты Санчеса Москеры, сделав несколько выстрелов из минометов, уже стали взбираться на холм к нашей позиции. Вокруг стоял невообразимый гам. Мои бойцы, не имевшие почти никакого боевого опыта, сделали несколько беспорядочных выстрелов и побежали вниз по склону холма. Я остался один и вскоре увидел перед собой несколько солдат. Один из них бросился преследовать повстанцев, бежавших по кофейной плантанции. Я выстрелил в него из винтовки, но промахнулся. Тотчас же по мне открыли огонь несколько человек. Я, петляя, побежал за своими бойцами, и вдогонку мне неслись презрительные крики каскитос. На моем плече болтался тяжелый кожаный подсумок. Наконец я добежал до деревьев, но тут у меня из рук выпала винтовка. С трудом удерживаясь на ногах, я подобрал ее и снова бросился бежать, сопровождаемый на этот раз густым облаком пыли от падавших вокруг меня пуль. Стлавшееся за мной облако пыли было подобно кружеву. Почувствовав себя в безопасности, я присел отдохнуть на лежавший в кустах большой камень. Астма, сжалившись надо мной, дала мне пробежать несколько метров, но теперь мстила за это. Сердце буквально готово было выскочить из груди. По треску ломаемых веток я понял, что ко мне кто-то приближается. В этот миг у меня было только одно желание - бежать дальше, но это было уже невозможно. Вскоре передо мной появился наш заблудившийся новобранец. Слова утешения, которые он произнес, были примерно следующие: "Не беспокойтесь, майор. Я умру вместе с вами". У меня не было желания умирать, и я с трудом сдержался, чтобы не послать его куда следует. Кажется, все обошлось хорошо, но в этот день я чувствовал себя трусом.
      Ночью мы подвели итоги. В бою погиб прекрасный товарищ по фамилии Мариньо. Больше врагу нечем было похвастаться.
      На наших позициях, вскоре оставленных противником, был найден труп зверски убитого крестьянина. Нам было непонятно, за что его убили батистовцы. Аргентинский журналист Хорхе Рикардо Мазетти, который тогда впервые попал к нам в Сьерру, сфотографировал убитого крестьянина своим портативным фотоаппаратом. В дальнейшем с этим журналистом у меня завязалась большая и прочная дружба.
      После этого боя мы ушли из Ла-Отилии. Вместо меня командиром 4-й колонны стал Рамиро Вальдес, получивший в эти дни повышение. Я покинул этот район в сопровождении небольшого отряда бойцов. Передо мной была поставлена задача создать и возглавить партизанскую школу. В ней должны были пройти подготовку повстанцы, которым предстояло совершить переход из Орьенте в Лас-Вильяс. Кроме того, необходимо было развернуть подготовку к общему наступлению нашей армии, которое становилось уже неизбежным. Конец апреля и начало мая были посвящены обучению людей и переброске в горы как можно большего количества продуктов и медикаментов.
      Одновременно перед нами стояла задача добиться налогообложения торговцев сахаром и скотом. В один из этих дней в горы поднялся Ремихио Фернандес, крупный торговец скотом, который наобещал нам с три короба, но, спустившись на равнину, забыл все свои обещания. Ничего не дали и торговцы сахаром. Правда, потом, когда наши силы окрепли, мы взяли свое, но в первые дни наступления нам приходилось обходиться без сахара и мяса.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16